Меню

А ты оторвал от земли от родной

Посошок

Эх, налей посошок, да зашей мой мешок-
На строку- по стежку, а на слова — по два шва.
И пусть сырая метель мелко вьет канитель
И пеньковую пряжу плетет в кружева.

Отпевайте немых! А я уж сам отпою.
А ты меня не щади — срежь ударом копья.
Но гляди- на груди повело полынью.
Расцарапав края, бьется в ране ладья.

И запел алый ключ. Закипел, забурлил.
Завертело ладью на веселом ручье.
А я еще посолил. Рюмкой водки долил.
Размешал и поплыл в преисподнем белье.

Так плесни посошок, да затяни ремешок.
Богу, Сыну и Духу весло в колесо.
И пусть сырая метель мягко стелит постель.
И земля грязным пухом облепит лицо *

Перевязан в венки мелкий лес вдоль реки.
Покрути языком- оторвут с головой.
У последней заставы блеснут огоньки,
И дорогу штыком преградит часовой.

— Отпусти мне грехи! Я не помню молитв.
Если хочешь — стихами грехи замолю,
Но объясни — я люблю оттого, что болит,
Или это болит, оттого, что люблю?

Ни узды, ни седла. Всех в расход. Все дотла.
Но кое-как запрягла. И вон — пошла на рысях!
Эх, не беда, что пока не нашлось мужика.
Одинокая баба всегда на сносях.

И наша правда проста, но ей не хватит креста
Из соломенной веры в «спаси-сохрани».
Ведь святых на Руси — только знай выноси!
В этом высшая мера. Скоси-схорони.

Так что ты, брат, давай! Ты пропускай, не дури!
Да постой-ка, сдается и ты мне знаком.
Часовой всех времен улыбнется: — Смотри! —
И подымет мне веки горячим штыком.

Так зашивай мой мешок, да наливай посошок!
На строку — по глотку, а на слова — и все два.
И пусть сырая метель все кроит белый шелк,
Мелко вьет канитель да плетет кружева.

——
* Эта строфа присутствовала в песне до редакции сенятбря 1986 года, потом, Башлачев исключил её из песни.

Источник

Александр Кочетков — Баллада о прокуренном вагоне: Стих

— Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,-
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана —
Прольется пламенной смолой.

— Пока жива, с тобой я буду —
Душа и кровь нераздвоимы,-
Пока жива, с тобой я буду —
Любовь и смерть всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой повсюду —
Ты понесешь с собой, любимый,-
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.

— Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?
— За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернемся оба — я и ты.

— Но если я безвестно кану —
Короткий свет луча дневного,-
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, в млечный дым?
— Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.

Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.

Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
Земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали.

С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них,-
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг!

Анализ стихотворения «Баллада о прокуренном вагоне» (С любимыми не расставайтесь!)

Имя А. Кочеткова практически неизвестно современному читателю. Даже те, кто знакомы с популярным советским фильмом «Ирония судьбы, или с Легким паром» не догадываются, что песня «С любимыми не расставайтесь» основана на стихотворении этого поэта «Баллада о прокуренном вагоне». Оно написано в 1932 г. и имеет реальную историю происхождения.

Кочетков ожидал посадки на поезд, но никак не мог проститься с женой. Уже перед самым отправлением она буквально заставила мужа остаться с ней и отложить поездку. Через некоторое время поэт узнал, что поезд, на котором он должен был уехать, потерпел крушение. Кочетков, потрясенный своим счастливым спасением, написал стихотворение «Баллада о прокуренном вагоне». Оно было случайно найдено и опубликовано уже после смерти автора. Буквально на следующий день после публикации произведение стало популярным по всей стране. Благодаря ему имя Кочеткова наконец-то получило заслуженное признание.

Стих начинается с очень трогательного прощания влюбленных. Лирический герой боится предстоящей разлуки. Он не может представить себе существования без любимой. Расставание сравнивается с «раздвоением под пилой», которое оставит после себя незаживающую рану. Любимая успокаивает его, утверждая, что их души всегда будут вместе. Где бы главный герой не находился и что бы с ним не случилось, он всегда будет чувствовать присутствие и поддержку женщины, которая его любит. Автор связывает эту любовь с образом «родной земли», которую герой унесет с собой. Любимая уверяет, что «за расставаньем будет встреча», залогом этого будет ее горячая молитва.

Главный герой отправляется в путь. Находясь в «прокуренном вагоне», он чувствует свою беспомощность и покорность. Автор описывает его состояние в кратких словах «полуплакал, полуспал». Внезапная катастрофа в одно мгновенье приводит к гибели влюбленного и еще огромного количества людей. Ни его, ни всех остальных не смогла защитить и уберечь молитва и надежда близких людей.

Главная мысль стихотворения заключается в том, что жизнь человека зависит от миллионов случайных обстоятельств. Никто не знает, что с ним может случиться в любой момент. Поэтому автор несколько раз заклинает: «С любимыми не расставайтесь!». Если же этого избежать невозможно, то прощаться нужно всегда «навек», а не пытаясь защититься молитвой и надеждой.

Источник

Земля, поклонись человеку! Поэма

. Разгадай:
Почему люди тянутся к звездам!
Почему в наших песнях
Герой — это сокол!
Почему все прекрасное,
Что он создал,
Человек, помолчав.
Называет — Высоким!
Реки вспаивают поля.
Города над рекой —
В заре,
И, как сердце, летит Земля,
Перевитая жилами рек.
Нелегко проложить пути
До вчерашних туманных звёзд.
Но трудней на земле найти
Путь,
Что в сердце своем пронёс.
Что рекою прошёл по земле.
Что навеки связал города.
Что лучом бушевал во мгле.
Освещая твои года.
Нелегко,
Но ты должен найти
Путь,
Что в сердце до звёзд
Донес,
Путь земной — продолженье пути
До сегодняшних ярких звёзд.

Хорошо в тёплом небе
апрельскою ранью,
Хороши облака.
Вид у неба хорош.
Но представишь нечаянно
глушь мирозданья,
Бесконечность
И скроешь улыбкою дрожь.
Говорю о себе:
Вот летишь в самолёте.
Гул мотора привычен,
И скорость обычна.
Вы, я вижу.
Вполголоса песню поёте,
Не устали — пропойте вторично.
Просто так, от безделья,
Чтоб в сон не клонило.
Вдруг
Пилот объявляет,
И вы встаёте.
Вы еще по инерции слабо поёте.
Самолет задирает железное рыло
И уходит в вираж.
Над огнями костров
Вы проходите к люку.
Гул моторов тревожен,
И чехол на спине
Полон жиденьких строп,
В этот миг все становится
Сразу дороже:
И уют мягких кресел,
И комнатный свет.
В этот миг вспоминается всё.
Что забыто.
Вся никчемность привычно
отсчитанных лет,
Миг порою становится
ярким событьем.
Забываются дни,
Позабыты года,
Век проходит по редким ступеням волненья,
Страх — ударом —
И счастье — вспышкою —
Никогда
Не забудете вы,
Несмотря ни на чьи повеленья.
Вы подходите к люку.
Бездонная жуткая темь.
Только звёзды костров
Обличают далёкую Землю,
Вас торопят,
Вы первый.
«О нет, разрешите — за тем. »
Что ж,
Тогда отойдите,
Я первым бездонность приемлю!
Гул меня подхватил!
Ночь меня обожгла!
Только тяжесть моя —
верный ориентир.
Я лечу.
Моим телом разрежена мгла.
Кувырком приближается Мир.
Хлопнул взрывом высокий тугой парашют.
Взвились,
Замерли тонкие стропы.
Тишина,
Я один!
Хохочу! Хорошо!
Я пою!
Не боюсь катастрофы!
Я уверен теперь.
Там, конечно,
Земля!
Та, которая может людей изумлять!
Я смягчил тяготение к ней парашютом,
И её в темноте
Сапогами нащупал,
Я спустился на луг.
Человек над Землёй!
Выше сил знаменитого притяженья.
Понимаю тебя, дорогой,
Дорогой!
Век приходит в мгновенья
великих волнений!
Первый век начинался тогда, дорогой.
Когда пращур отнял от земли
свои руки
И поднял в удивлении над головой
Свои тёплые-тёплые
Тяжкие-тяжкие руки.
Это было победой.
А ты оторвал от земли,
От родной.
От зелёной
Историю человека,
Осветил её пламенем
Тайны космической мглы.
Это стало началом
Второго
Великого
Века.
. Улыбнулся.
Прощально рукою махнул,
И сигнальный огонь
поднимают
На старте.
Полной грудью
ты воздух апрельский
вдохнул.
Миг!—
И воздух остался
Синеть на карте.
На экране — Земля.
На экране — Земля,
То ли дымом повитая.
То ли туманом.
На пустом полигоне
Молчали друзья;
Кто-то тихо сказал.
Побледнев: «А не рано!»
Да, товарищ,
Я знаю,
и мне не легко.
За него и за Валю,
За всех, кто привязан
К этой жизни,
И кто от неё — далеко.
Далеко-далеко.
Должен быть.
Он обязан.
Жёсткий воинский долг —
Отказаться от слёз.
Помнишь, так навсегда уходили
в разведку,
Ранним утром,
При свете погашенных звезд.
Отводя от лица
осторожную ветку.
Диски — полны огня,
И кинжал под рукой.
Помнишь, мы проползали под светом
ракеты.
Помнишь,
мы прорывались
сквозь вражьи пикеты,
Очень рано в разведку
Мы шли, дорогой.
А за нами в окопах
молчала страна,
Затаившись
в предчувствии наступленья,
Мы ползли
(А в руках рукоятки гранат).
Под колючими звездами оцепленья
Мы ползли,
как по карте космических трасс,
Вся страна.
Целый мир.
Ждут сигнала к атаке.
Он проходы
разведает для нас
В колючем.
Туманном
Космическом мраке.

Читайте также:  Труба в земле теплоотдача

Я влюблен в Красоту.
Я мечтал о ней сотни веков.
Пришивался к кресту.
Возносил и сносил богов.
Я создал эти реки
И ветер швырнул в моря.
Ты, Земля,
Поклонись Человеку,
Твой бог — Я.
Первый век — предыстория.
Век осмысленья дорог,
Век вихрастых тропинок.
Отчаянья, счастья, тревог,
Век прекрасный мечей,
До конца не узнавших ножон,
Пораженья приказов,
Виктории светлых строк.
Метеорит гранёный.
Пущенный из пращи.
Скорость орла бросает
В небо,
Словно стрелу.
Ветер над потными крупами
Крутит плащи.
Выстрел! И перья!
Земля подлетает к орлу.
Кони со скоростью смерти
Идут над побитой Землёй,
Там, где угаснет скорость,
Будет последний бой.
Скорость,
Вправленная в зазубренный
гнутый меч.
Гасит наотмашь всё. Что должно полечь.
Все, что в траве горячей,
Выльет предсмертный вой.
Кони зайдутся плачем
И пролетят над тобой.
Всё погибает с громом.
Словно разряд грозовой.
Всё —
Это ты,
прадед
Широкоплечий мой.
Небо весёлое манит
Твой первобытный взгляд.
Звёзды лохматые злобно
Над головой горят.
Луны глядят.
Как бешено
Вертится шар земной.
Брось,
Нe молись,
прадед
Широкоплечий мой,
. Тонет
В Бискайском заливе
корабль.
Шлюпки разбиты.
Бискайя!
Бискайя!
Мужчины любили
пиво и крабов.
В проломы била
Вода морская.
Мужчины любили
зелёный берег.
Любили шутку
И жён любили—
Сегодня,
Двенадцатого апреля,
Волны бискайские
Судно топили.
В радиорубке
пьяный радист
Пьёт капитанский
резервный ром.
С жутким эфиром —
один на один,
Плача, стучит и стучит —
«Приём. »
В наушниках
дробный весёлый гам.
Колются
звонкие иглы морзянки,
Слушайте,
Слушайте!
Слу-у-шайте!
Там!
Там — во всем мире.
Ударили в склянки!
Там говорят:
Человек над Землёй!
Выше сил
знаменитого притяженья.
Он, наверное, добрый
и страшно злой,
Если выиграл.
Выиграл это сражение!
Крики морзянки
в эфире звенят,
Радист
Трезвонит,
Стучит полупьяный!
Исчезают морщины ущелий.
Глядят
В белый след
Штормовые глаза океанов.
. Что из прошлого видел я
Кроме музейных палат.
Где под мёртвыми стеклами
Мирно пылятся кинжалы,
Золотые погоны с халатами рядом лежат.
Сохи, чётки янтарные, брошки
и прочая жалость.
Под ногами асфальт.
Как истоптанный вечный такыр,
От газонов несёт ароматом
Горячим, как выдох.
Две монеты за вход
В позабытый неведомый мир,
А какими лишеньями
люди платили за выход!
Было всё, как всегда,
Было крупно.
Летели года,
В диком грохоте времени
Гасли внезапные вскрики.
Мы спешили уйти
От веков
Навсегда, навсегда.
Дни мелькали на лицах,
Как летние знойные блики.
Новый стиль календарный
Был принят полвека тому назад.
На сто лет позади шёл Восток
По следам машин.
Мы со скоростью света
Земную прорезали тьму
От тележных колёс
До метровых зиловских шин.
От лаптей — до скафандров,
От юрт — до высотных домов.
До 500 миллиардов
От дымных сосновых лучин.
От ликбезов —
До Ленинки в три миллиона томов.
Мы за это платили дивизиями мужчин.
Голодали наркомы, ночами листая букварь.
Продолжением Маркса явилась для нас
арифметика.
Не свернули с пути,
У мартена
встал сталевар,
Поглядела на наши невзгоды
С усмешкой Америка.
Только годы прошли.
Беспокойные, яркие дни.
Дал могучий ствол
Не сожжённый снегами росток.
Сколько книг сохранила Земля!
Ненаписанных книг,
Для тебя, мой Восток!
Серебристый корабль — «Восток».
Пронесутся года
Над раскрашенной жаркой Землёй,
За лохматые книги засядут спокойные
люди,
О, поверят они,
как я падал, вставал с тобой.
Первый Век
Торопливых, суровых, отчаянных буден.
Потому бездушное небо манит меня.
Каждый миг наступает пора тишине
изменять,
Всё оставлю —
Траву и могильные плиты
На плоской земле.
Ах,
Как хочется взять
в полёт
Боевого коня!
Скорость! Скорость! И скорость!—
Всегда сокращает путь.
Кто в пути.
Кто спешит.
Тот услышит гудение крови.
Человек на скаку
Хочет крыльями с силой взмахнуть
И лететь, распластав на лице
Соколиные брови;
И смеяться над бездной,
И верить в правдивость цветов,
В повороты крутые,
И — в ярость весеннего неба.
Мы создали себя
Обобщением боли веков.
Мы коснёмся губами полей.
Где никто до нас
Не был.
Свет земли.
Словно память моя.
Полетит наравне.
Только крупное зримо
В стремительном нашем полёте.
Я по старой привычке
качнул бы родной стороне
Плоскостями,
Но крыльев не видно
На звездолёте.

Читайте также:  Виды разрешенного использования земли в краснодарском крае

Я люблю тебя, жизнь.
За весну,
И за страх,
И за ярость.
Я люблю тебя, жизнь,
И за крупное,
И за малость,
За свободу движений.
За скованность
И за риск.
Я люблю тебя, жизнь.
За солёность каспийских брызг.
Человек состоит из белков
И какой-то души,
И белки нас подводят,
И души порою подводят,
Мы бываем тогда по-серьёзному
Хороши,
Когда мы остаёмся
На целой планете —
Двое.
Я люблю тебя, жизнь.
За сладость и верность разлук,
Я люблю тебя, жизнь,
За женственность
Валиных рук,
Я люблю тебя, жизнь,
За грубую ласку ребят.
Я рискую тобой
От имени наших солдат.
Все влюблённые, Валя,
Извечно на звёзды глядят,
И мы тоже.
Странно —
Все звёзды как будто летят.
Жёны летчиков.
Валя,
Не спрашивают —
«Когда?»
Сколько лётчиков, Валя,
Почувствуют в небе
взгляд.
И, качнув плоскостями.
По адресу передадут,
Много в небе апрельском
путей.
Лишь гагаринский крут.
Так в холмистой степи
Вдруг взмывает гранитный пик,
И орёл, не достигнув,
Опишет почётный круг.
Да.
Любовь.
Он любим. Он уверен. Спокоен.
За него чьё-то сердце
Болит.
Отбирали сурово:
Любим — достоин.
Про Валю расспрашивал замполит.
Матерью — степь
мы называем.
Девушкой —
мы скакуна, называем.
Мы —
Все, что дорого, величаем
Твоим
именем,
Женщина.
Родина — женщина.
История — женщина.
Честь, Отвага,
Поэзия — женщина.
Художник свободу рисует — женщиной.
Трава, лужайка, погода — женщина.
Небо — наполовину женственно.
Даже мужественность
Моя.
Может быть,
поэтому женщины
У мужских изголовий стоят.
Даже грусть и метель —
Женщина.
Слава, смерть и тревога —
Женщина.
Я люблю тебя, жизнь,
Беспокойная жизнь,
Потому, что ты—
Верная женщина.
. Исчезают морщины ущелий.
Глядят
В белый след голубые глаза океанов.
Так орлы от земли.
Не прощаясь, летят,
Я гляжу тебе вслед
Из степей Казахстана.
Средь невидимых звёзд
Ты летишь в тишине.
Мало кто не заметил
Твоё отправленье.
Гордость — дочкам оставил,
Тревогу — жене.
Мне — поэту земному —
Своё вдохновенье.
Только мужество взял.
Только веру
И долг.
Только карты
Земли и космической трассы.
С высоты
шар земной,
Как клубок дорог
Зелёных, синих
И красных.
Ниже, ниже хребты
И сосновые купы.
Он взлетел, чтоб увидеть концы
Дорог,
Чтоб видеть квадраты.
Округлость
И Кубу,
Плывущую медленно на восток.
Видеть вспышки восстаний,
Пятиконечность
сухой, зелёной,
багровой суши,
Слушать историю.
Ну и, конечно.
Вести далёкой родины слушать:
«В Леопольдвиле белые каски.
Падает раненый в скалах Атласа.
На мостовую упал Кейптаун.
Слёт пионеров у Алатау.
Негры, индейцы, арабы с пеньем
Стали на тропы.
Сжимая приклады.
В Белом доме
Забрызганы стены.
Чёрные флаги в древней Элладе. »
Парень,
Тебе с высоты виднее.
Ты пролетаешь под яркими звёздами.
Скажи нам:
Добьётся свободы Гвинея?
Будут ли годы Второго Века
Такими же
Грозными.
Первый Век!
Мы подводим сегодня итог
Всему сделанному
И виденному.
На плечах мускулистых
Поднялся «Восток»,
Он стоит.
Он летит над обыденным.
Он летит над прошедшими,
Так довелось,
Он прошёл над рябым океаном
Парадом,
Всё увидел —
Сказания отблесков звёзд
И фантастику
пёстрых бензиновых
Радуг.
Голубые экраны
умеют хранить
Всё,
что приволокли
С континентов притоки—
Золотинки,
Измолотый веком гранит.
Киловатты
Ещё не открытого тока .
Чтобы высчитать скорость
Полёта мечты.
Человек научился считать в биллионах.
Триллионы мгновений
Свистели мечи,
По земле миллионы прошли
Легионов.
Сто миллионов кудрявых рабов.
Сколько бомб! Сколько рвов!
И ударов плети!
Высчитать,
Высчитать скорость мечты
Нам помогли
Расчёты столетий.
Вот они — Лондоны и Парижи,
Вот они — медленные Мадриды,
Вот они — Бонны,
Безгубые,
рыжие.
Мир, наотмашь разрубленный стритами.
Вот они —
Длинные материки,
Следы джентльменских острых сапог,
Червяк Миссисипи — мощной реки,
Запад — внизу,
Сверху — «Восток».

Реки вспаивают поля.
Города над рекой — в заре.
И, как сердце, лежит Земля,
Перевитая жилами рек.
Нелегко,
Но обязан найти
Все ответы на тот вопрос.
Путь земной —
Продолженье пути
До сегодняшних близких звёзд.
Что за путь!
Это долгий тяжёлый путь.
Это жизнь,
И твоя и чужая — наша.
Первый век —
Время поисков.
Не забудь.
Как поиск порою
бывает
Страшен.
Пепел поисков истины,
Стебли цветов —
Позади,
На дорогах, открытых по звёздам.
Человек создаёт и богов
И врагов,
А в конце человек
Человечество создал.
Что за путь!
Это долгий стремительный путь.
Это жизнь, молодая, горячая —
Наша!
Я прошу:
Человечество, не забудь,
Что ты стало сегодня
Значительно старше.
Мир,
Земля,
Шар земной —
Сочетание слов,
Сочетанье народов.
Мечей
И судеб.
Сколько твёрдых копыт
Над тобой пронесло!
Все пустыни твои
Нас, безжалостных, судят.
Мы — железные карлы, топтали тебя.
Мы — батыры Чингиза, дошли до Двуречья,
Мы — великие воины, шли по степям
И с тобой говорили на страшном наречье.
Мы разрушили Рим,
Мы убили Тараз,
Мы бесчестили белых и жёлтых красавиц
Мы смотрели на мир
Сквозь бойницы глаз.
Наши руки при встречах —
В ударах касались.
Гунны, монголы!
Кипчаки и персы!
Лязг крестоносцев!
Столетние войны!
Падали флаги
древних культур.
Волны — с Востока,
С Запада — волны.
Что океаны в сравнении
с этим потоком!
Танками Запада
Хлеб на Востоке потоптан.
Трупы арийцев
на тучных восточных полях,
Братской могилой
служила Земля.
Гибли не те.
Что придумали землеразделы.
Ты за других подставляешь огромное тело
Под пулемёты,
Понявшие сладость свинца.
Брат
За чужое дело отдал отца.
Чёрный и белый конь —
Бросают чёрные тени,
Кони атак и погонь —
В одной ярко-белой пене.
Северный полюс Земли
И Южный —
В одних снегах.
Как разделить огонь!
Тени раскрасить
Как?
Я рождён в стороне.
Где живут воедино
Все части света,—
Есть и Запад,
Восток и Север
В стране поэтов.
Есть края, где не знают
Обычных сибирских морозов,
Есть края, где не знают
Аральского знойного лета.
Где
Другие границы
Между частями света!
Океаны не покидают Землю,
Они верят. Солнце
Сердцем бьётся в земле.
Оно верит.
Мы сами
себя для жизни растим.
Мы ведь тоже верим,
что:
Нет Востока,
И Запада нет.
Нет у неба конца.
Нет Востока,
И Запада нет,
Два сына есть у отца.
Нет Востока,
И Запада нет.
Есть
Восход и закат,
Есть большое слово —
ЗЕМЛЯ!
Большое на всех языках.
Нет Батыев,
Наполеонов,
Есть
Циолковские
И Эйнштейны,
Нет — дивизий.
Есть — миллионы.
Есть — победы,
И нет — ничейных.
Потому что:
Где-то смерть называют
Гордостью,
Смерть на свободе,
Смерть за свободу.
Где-то жизнь называют
Горестью,
Где-то веру
кроют
при боге.
Значит, звёзды
еще образуются,
Значит, искры
ещё возгораются.
Если где-то
глаза — амбразурами,
Наши
Скорости ускоряются.
Значит, песня
ещё не окончена,
Где-то мысли —
в разрез
с судьбой.
Много вспышек
было отсрочено.
Значит,
Где-то последний бой.
Значит,
Где-то идёт борьба
С чугунным
веков притяженьем.
Где-то лёгкое званье раба
Возвращают назад
С пораженьем.
Жизнь идёт!
Беспокойная жизнь!
Под ногами тропинки рвутся,
Я люблю тебя.
Гордая жизнь.
Потому что
Ты — революция!
Люди!
Граждане всей вселенной!
Гости галактик!
Хозяева Шара!
Вы не хотите
пропасть бесследно?
Живите,
Живите,
Живите с жаром!
Живите, люди!
Живите, люди.
Вы совершили свой первый подвиг.
Преодолели земную тягость,
Чтобы потомки это запомнили —
Преодолейте земные тяжбы!
Реки, вспаивайте поля!
Города,
вставайте в заре!
Пусть, как сердце, летит Земля,
Перевитая жилами рек!
Мы найдем.
Мы должны найти
Все ответы на тот вопрос.
Путь земной —
Продолженье пути
До сегодняшних
Взятых звёзд.

Читайте также:  Земля из космоса времена года

Хорошо в синем небе
апрельскою ранью.
Хороши облака,
Вид у неба — хорош,
А представишь на час
Иль на два —
Мирозданье.
И потянет на шарик.
На клевер и рожь.
Говорю о себе.
Вот лечу в звездолёте.
И нагрузка — привычна.
И по радио — вы торопливо поёте.
Слышится, чувствуется — отлично.
Дан сигнал — приземляться.
Родные мои!
Вы с такою тревогой
Приказ отдаёте.
Эх, да что там от вас таить,
От страха ли плачут порой в звездолёте.
Я верю!
Фантастам, почтам, учёным.
Я верю!
Слезам и холодным расчётам.
Я в десять утра, по-московскому,
Чёрным
увидел небо.
Пошли вы к чёрту.
Тревожные мысли!
Спокойней.
Спокойней.
Мне надо вернуться.
Рычаг торможения.
И две рукоятки,
Как две ладони
мужские,
Впаялись в пальцы.
Снижение.
Гул меня подхватил.
Развернул,
Раскрутил,
Только тяжесть моя —
верный
ориентир,
Мягкий воздух высот
я собой разредил,
Кувырком
На пилота обрушился мир.
Хлопнул взрывом
тугой парашют.
Взвились, замерли
Белые стропы.
Тишина.
Я один.
Хорошо! Хохочу! Я пою!
Не боюсь катастрофы!
Я уверен!
Я прав!
Вот, смотрите — Земля!
Та — с которой
взлетел!
Та — которую
щупал
Сапогами,
Губами,
Смотрите —
Земля!
Я смягчил тяготение к ней
Парашютом.
И спустился на луг.
Человек на Земле!
В сфере сил дорогого навек
притяженья
Я вернулся с победой
К любимой Земле,
Потерпевшей счастливое пораженье.
Я упал в траву.
Сбросил шлем.
Горьковатый цветочный сок.
Погоди,
Я чехол парашютный сорву.
Пригляжусь
И узнаю тебя,
цветок.
Ну-ка, дай лепестки.
Эх, родная земля.
Мы живём.
Мы торопимся,
не замечая,
Что земные луга
Нас выходят встречать
Стебельками забытого
Иван-чая.
Может, этот Иван
Тоже был вдалеке,
И, вернувшись на берег.
Стоял,
качаясь,
И упал на траву,
А в огромной руке
Был зажат, словно жизнь,
Стебелек Иван-чая.
Ты, Земля,
Для меня припасла
Самый светлый
из дней.
Белый женский платок
Промелькнул
Между тонких берёз:
— Кто ты, парень!
— Советский. Зовите людей.
— Ой, сейчас! Ты откуда летел-то?
— От самых звёзд!
Ты, Земля,
Меня женщиной встретила
Молодой,
Смуглолицей, как Валя,
Скорее увидеться с ней бы!
Вот
Луга, покачавшись.
Легли под ногами
Тропой,
Продолжением той,
Что ещё не остыла в небе.

Мир жил предчувствием.
Мир знал — это свершится,
Но даже самая верная победа — всегда
неожиданна.
Сделана тысяча вдохновенных мазков,
И вдруг последний придает картина
Высочайшую глубину и осмысленность.
Художник ждал
последнего мазка —
Распахнуты настежь
в эфире
шлюзы:
«Внимание!
Говорит Москва!
Работают все радиостанции
Советского Союза!»
Дрогнул голос железного диктора:
«Новорожденный мальчик в Афинах
В честь Гагарина
назван — Юрой,
Девочка в Токио —
Валентиной. »

Пишут в редакции пенсионеры,
Пишут рабочие, и пионеры.
И инженеры.
Даже мулла,
Разочарованный в божеской вере.
Сегодня
Качают растерянных лётчиков,
Сегодня —
Двенадцатого апреля,
Поэты,
забыв о берёзовых почках.
Ломают строчки.
Ломают перья.
. Радио пишет его портрет: «Широкоплечий. »
Щупаю плечи.
«Молод. курнос.
Двадцать семь лет. »
Ровесник.
Но разве от этого легче!
«Учился в ремесленном
на отлично. »
Я ведь тоже был в форме «РУ»!
«Жил на Речной. »
А я на Арычной!
«Честен, правдив. »
А я разве
вру!
«Любит книги и оперетту. »
А я и то, и немного —
другое!
«Он не курит».
И я сигарету
Торопливо топчу ногою.
Я — центральный защитник
в футболе.
Но могу послужить
в нападении,
Я с улыбкой
любые боли
Выношу
От любых падений.
Я отличник по математике,
Заявляю — силен в астрономии,
В общем,
знаю до чёртовой матери.
Не откажешь
и в остроумии.
И в вечерней
даю уроки.
На любой отвечу вопрос,
И вдобавок
в плечах широкий.
Невысок,
И, вообще,— курнос.
Словом, я подошёл бы
к делу,
Я бы выдержал
центрифугу,
И моё молодое тело
Вдоль Земли
описало бы
круг.
Ну, примите же
Заявление,
Я согласен.
Могу вторым.
Если надо —
с именем Ленина
Этот подвиг
Мы повторим.
О,таких
Молодых, зелёных.
Коренастых,
Слегка курносых
На моей земле —
миллионы!
Как подумаешь —
Выше ростом
Станешь.
Сильные и горячие.
Дорогие мои ровесники.
Вы все те же — в норе не прячете
Своё тело.
Как буревестники.
Вы смелеете
с каждым годом.
Дорогие мои ребята,
Неужели с таким народом
Океан
не осилим —
пятый!
Принимаем
Твоё заявление.
Неизвестный,
Один из многих.
Знаем,
Верим —
С именем Ленина
Ты пройдёшь
по любой дороге.
Если надо Земле
и Родине,
Если надо
Всему человечеству!»
Над могилами — куст смородины,
Словно память сутулится
вечная .
На заводе был митинг.
Поднялся седой,
словно снег.
Он негромко сказал:
«Мы горды тобой, Юрий Гаганов. »
Он ошибся слегка.
Но его не поправили,
Нет —
Он был прав,
И неважно
в фамилии буква какая.
Важно то —
Что взлетел он с площадки
Советской страны,
Важно то —
Что спокойные люди
его провожали,
Важно то —
Что мы все
перед подвигом этим
Равны,
Важно то —
Что все страны
нам искренне
Руку пожали.
«Кто вы?
Кто вы такие?» —
Негромко спросил капитан,
Он-то знал, капитан.
Как людей океаны не любят,
А под нами шатался.
Гремел штормовой океан,
И Зиганшин ответил за всех:
«Мы — советские люди!» Мы из тех.
Что родились холодной осенней порой,
Нас согрела в далёкой дороге
горячая скорость,
Мы прошли испытанья
И льдом,
И мечом,
И золой.
Раньше всех мы хлебнули сверх меры
И радость,
И горесть.
Посмотри,
Что за сила
К бессмертью тебя привела.
Чабаны, сталевары —
Рабочие новой истории.
Впереди ещё будут дела!
И какие дела!
А пока
Поздравляй нас, Гагарин,
С победою!
Здорово!
Все цветы!
Все улыбки
Растроганной милой Земли!
Все плакаты!
Все флаги великих земных восстаний!
Молодые девчата
Тебе, дорогой, принесли!
Ветераны Земли
При твоём появлении
Встали.

И босой негр на пыльной площади оскорблённого континента слушает, обретав лицо к небу. Он думает о величии человека.
Есть ли народ, который заставит мир склонить голову? Но есть народ, который заставил человека поднять лицо к палящему и дождливому апрельскому небу.
СЛАВА ТОМУ НАРОДУ!

Источник

Adblock
detector