Меню

Эльтиген огненная земля почему

Эльтиген — огненная земля, современная Героевка

Небольшой курортный поселок Героевка, расположился в устье Керченского пролива Черного моря, в 16 км. от Керчи. Несмотря на свои скромные размеры, у поселка древняя и героическая история. На высоком холме расположилось древнегреческое городище Нимфей, а на самой высокой точке гордо вздымается ввысь серый парус — память о Керченско-Эльтигенской десантной операции. Именно после этой операции у поселка Эльтиген появилось сразу два названия — Героевское и Огненная земля.

Огненная земля в военной истории — это небольшой открытый плацдарм, отбитый советскими войсками у немецких захватчиков. На другой стороне земли на юге Южной Америки есть остров под названием Огненная Земля, часть которого принадлежит Аргентине.

Керченско-Эльтигенская десантная операция положила начало окончательному освобождению Крыма от немецких оккупантов. В операции участвовало около 130 тыс. человек, более 2 тыс. орудий, 1 тыс. авиационных судов, 119 катеров и 125 танков.

Необходимость операции состояла в том, чтобы оттянуть значительные силы противника с Перекопского направления и не дать ему нанести контрудар по наступающим войскам 4-го Украинского фронта. Захваченная территория была позже использована при освобождении Крыма. В 1943 году Керченский полуостров оборонялся тремя дивизиями 17 армией Вермахта (85 тыс. человек). Немецкая флотилия у полуострова насчитывала 36 десантных барж, 25 сторожевых и 37 торпедных катеров. После начала десантной операции немецкое командование передислоцировало сюда еще 60 десантных барж.

По плану десантной операции советское командование собиралось одновремено выслать 56-ю армию в северо-восточный район Керчи, а девизию 18-й армии в район Эльтигена. Планировалось овладеть портами Керчь и Камыш-Бурун.

1 ноября 1943 года под покровом ночи десант 18-ой армии высадился в Эльтигене. Небольшой захваченный плацдарм был полностью открыт и простреливался неприятелем насквозь, но эльтигенцы под прикрытием окопов сумели удержаться здесь 40 суток. Немецкое командование присылало дополнительные силы для блокады Эльтигенского десанта. Несмотря на численное превосходство ЧФ, боевые корабли не могли помочь десанту в мелком Керченском проливе из-за минной угрозы и атак с воздуха. Уже с 9 ноября прекратилась перевозка войск и боеприпасов к морским десантникам на Эльтигене.

18 армия непрерывно подвергалась атакам с воздуха и с суши, с трудом удерживая плацдарм в 4 км. 6 декабря 1943 Эльтигенский десант смог прорваться в Керчь и захватить вершину горы Митридат. Но огромные силы противника вынудили советское командование эвакуировать десантников с Керченского полуострова. 56 армия, высадившаяся 3 ноября на северо-востоке Керчи, захватила плацдарм, который стал основой для освобождения Крыма.

Эльтигнскому десанту большую поддержку оказывала советская авиация. Мощная ПВО противника уничтожала до 80-90% воздушных судов. К примеру 1 декабря 1943 года были полностью уничтожены 8 экипажей 42-го штурмового авиаполка. Но и противник нес немалые потери, по данным 11-й штурмовой авиадивизии, во время одной операции они уничтожили 26 немецких десантных барж, 6 сторожевых катеров и нанесли урон 41 десантной барже и 11 строжевым катерам.

В поселке Героевское в память об этих событиях в мае 1985 года открыли музей истории Эльтигенского десанта, сооружен памятный мемориал. В комплекс мемориала входят мотобот, потопленный во время операции и установленный сегодня на пьедестале, братская могила десантников, госпиталь и следы окопов. В честь Керчи и Эльтигена были названы малые планеты Керчь (2216 Kerch), и Эльтиген(2217 Eltigen), которые открыла астроном Т.М. Смирнова в 1971 году

Источник

ОГНЕННАЯ ЗЕМЛЯ — ПОДВИГ ЭЛЬТИГЕНСКОГО ДЕСАНТА.

Эпопея Эльтигенского десанта в ноябре-декабре 43 года — одна из самых драматичных страниц в истории Великой Отечественной войны. Судите сами: переправа через пролив в штормовую погоду; высадка с последующей неделей ожесточенных боев; более 3 недель блокады на голодном пайке; потом ещё 3 дня боев с последующим прорывом из окружения и 20 километровым рейдом по немецким тылам; затем ещё 3 суток боев и, наконец, эвакуация. И при всем при этом войска сохранили управляемость и боеспособность. О прекрасном примере сочетания массового героизма и умелого командования мы сегодня и поговорим.

Немного предыстории. В октябре 1943 года советское командование было уверено, что немцы оборонять Крым не будут. Действительно, понимая, что войска на полуострове вот-вот будут отрезаны, командование Вермахта готовило эвакуацию. Начавшееся уничтожение инфраструктуры, было отмечено советской разведкой. В спешке была подготовлена десантная операция, получившая впоследствии название Керченско-Эльтингенской. Командование Северо-Кавказского фронта стремилось сесть на плечи отступающему противнику. Но Гитлер, руководствуясь политическими мотивами, в последний момент отменил эвакуацию и объявил Крым крепостью. Не зная об этом Красная армия начинает форсирование Керченского пролива в двух местах: основные силы (56 армия) высаживалась на Еникалейском полуострове в районе Керчи, вспомогательный десант южнее в районе Эльтигена. Судьбе последнего и посвящен наш сегодняшний рассказ.

Всего в состав группы, составлявшей 1 эшелон десанта, входило 3 стрелковых полка 318-стрелковой дивизии, 2 батальона морской пехоты, 2 штрафные роты и другие части усиления. Спустя 3 дня после начала операции к ней будет добавлен 335 гвардейский стрелковый полк. Командовал десантом командир 318 дивизии полковник Василий Федорович Гладков — человек железной воли и стойкости. Сама дивизия отличилась в боях под Новороссийском, 2000 человек из её состава были имели боевые награды.

1 ноября, не смотря на начавшийся шторм, войска 18 армии высаживаются в районе Эльтигена и захватывают плацдарм шириною 5 и глубиной в 2 км. Из-за погодных условий в первой волне удалось высадить только 2000 человек из запланированных 6000. Остальные будут переброшены в следующие пару ночей. Также погода не позволила высадиться основным силам 56 армии. Высадка северной группы произошла только в ночь на 3 ноября и была успешной, так как основные усилия противника к тому времени были сосредоточены вокруг Эльтингенского плацдарма. Ожесточенные бои вокруг Эльтигена длились 7 дней. Несмотря на высадку крупных сил Красной армии на Еникалейском полуострове немцы собирались сначала разобраться с южным плацдармом, и только потом перебросить все силы в район Керчи. Благодаря стойкости советских войск, эффективных артиллерийской и авиационной поддержке атаки удалось отразить. Немецкие части уехали оборонять Керчь, передав фронт румынам, а у Эльтигена наступило временное затишье. Серьезные потери среди плавсредств заставили советское командование забыть о наступлении с этого плацдарма, а 11 ноября застопорилось и наступление 56-й армии у Керчи.

В общем, можно констатировать, что именно внезапное для всех (в том числе и для немцев) решение Гитлера оборонять Крым смешало нашим все планы. Ещё 31 октября советская разведка отмечала взрывы важных объектов инфраструктуры в Керчи. Все указывало на то, что немцы уходят, поэтому никто и не ждал серьезного сопротивления. Теперь же, после после провала наступления, войска на Эльтингенском плацдарме оказались в крайне незавидном положении. Если севернее у Керчи ширина одноименного пролива в 5 километров позволяла худо-бедно снабжать и наращивать высадившуюся группировку (в декабре там будет около 50000 человек), то у Эльтингена водная преграда достигала 17 километров в ширину, что давало простор для действий немецкого флота. Каждую ночь у берегов захваченного плацдарма разворачивалась завеса быстроходных десантных барж, проскочить через которую советские катера могли лишь при большом везении. Днем же снабжать войска не давала немецкая береговая артиллерия. Доставка боеприпасов и продовольствия осуществлялась в основном по воздуху самолетами У-2. Иногда для этой цели приходилось привлекать ещё и штурмовики. Норма выдачи продовольствия на сутки составляла 100-200 грамм сухарей, полбанки консервов и кружки кипятка. Так что высадившиеся войска вынуждены были почти месяц существовать впроголодь на насквозь простреливаемом пятачке размером 3 на 1 км. Огромную проблему представлял собой вывоз раненных. На момент начала немецко-румынского наступления 4 декабря на плацдарме находилось в строю 3958 солдат и офицеров и 700 раненых, которых так и получилось вывезти. Несмотря на голод и прочие лишения, войска сохранили беспособность, боевой дух и железную дисциплину. Был налажен сбор и распределение сброшенного самолетами продовольствия, расхищение продуктов строго каралось.

В конце ноября немцы начали подготовку операции по ликвидации Эльтингенского десанта. По их оценкам на плацдарме оставалось в строю не более 2000 бойцов, поэтому они сочли, что 10000 румын из 6-й кавалерийской дивизии и других частей усиления при поддержке немецких штурмовых орудий будет вполне достаточно. Наступление началось в 7 часов утра 4 декабря после часовой артподготовки и серии авианалетов. За три дня ожесточенных боев территория плацдарма ужалась почти в 2 раза. Большую помощь обороняющимся оказывала артиллерия с кавказского берега и авиация. Полковник Гладков полностью сохранил управление войсками. Но уже после первого дня стало понятно, что плацдарм не удержать. Морская блокада была практически непроницаемой, а авиация была не в состоянии перекрыть нараставший дефицит в боеприпасах. Посоветовавшись с командованием Приморской армии (бывший Северо-Кавказский фронт) Гладков решает прорываться на север, через болотистую местность у Чурбашского озера на соединение с топтавшимися у Керчи войсками.

Изначально прорыв был запланирован на конец дня 5 ноября, но была надежда, что к плацдарму все же пробьются хоть какие-то суда, чтобы вывезти 8 сотен раненных. Чуда не произошло, и поздним вечером 6 ноября войска начали сосредотачиваться для прорыва. Все раненные, которые могли передвигаться, шли в центре колонны, 300 человек тяжелораненных пришлось оставить. В 22:00 после артподготовки с того берега и авиаудара по скоплениям вражеских войск, десант пошел на прорыв. Внезапным ударов прорвав оборону румын красноармейцы двинулись через болото, по колено в грязи и зачастую босиком. Уничтожив по пути две немецкие батареи и захватив продовольственный склад войска преодолели 22 километра и к 5 часам утра вышли к горе Митридат у южных окраин города Керчь. Внезапной атакой высота была взята. Отдельные группы ворвались непосредственно в город, кто-то даже смог выйти на советские позиции восточнее Керчи. Так образовался новый плацдарм — Митридатсий, на который судами Азовской флотилии доставили кое-какие подкрепления. Возник реальный шанс ударами с двух сторон взять город и обвалить немецкую оборону.

К сожалению ресурсы Приморской армии были исчерпаны. В ротах её дивизий оставалось в среднем по 18-20 человек. Атаки были отбиты. 9 декабря, после двух дней ожесточенных боев, началась эвакуация Митридатского плацдарма. Остатки 318-й дивизии во главе с Гладковым организованно покинули плацдарм в ночь на 10 декабря. Их 40-дневная эпопея завершилась! 318-я дивизия ушла непобежденной!

Всем, кто заинтересовался темой Эльтигенского десанта хочу порекомендовать следующие книги: «Десанты Великой Отечественной войны» от коллектива авторов и мемуары Василия Федоровича Гладкова «Десант на Эльтиген».

Понравилась статья? Ставьте лайки, оставляйте комментарии и подписывайтесь на канал Домашний историк». До скорого!

Источник

Эльтиген-огненная земля. Конец 1943 года

Керченско-Эльтигенская операция 1943 года — одна из крупнейших десантных операций в истории нашего Отечества. По масштабам с ней может поспорить (да и то не во всем) только десант на тот же полуостров в 1941 году.

В октябре 1943 Ставкой было принято решение о высадке Северо-Кавказского фронта (СКФ) в Крым. Считалось, что противник не будет оборонять полуостров. Действительно, немецкий генералитет от начальника Генерального штаба и до командиров дивизий в Крыму выступал за эвакуацию. Но Гитлер, принимая во внимание в основном политические факторы, решил иначе. 28 октября уже отданный командующим 17-й армией приказ об эвакуации был отменен, и Крым был объявлен «крепостью».

Штабы Северо-Кавказского фронта и Черноморского флота как будто планировали полноценную десантную операцию, однако в действительности на серьезное сопротивление не рассчитывали. Это заметно сказалось на качестве планирования. Для операции собрали все, что могло держаться на воде, включая речные баркасы с Волги. Но плавсредств все равно не хватало. Чтобы подогнать расчеты под требуемые сроки переправы, не стали учитывать будущие потери и выход катеров из строя, а также неизбежные перерывы в перевозках во время штормов. С учетом малой мореходности основной массы плавсредств погода становилась одним из основных факторов, влиявших на ход операции.

Была запланирована одновременная высадка 56-й армии на Еникальский полуостров (силами Азовской военной флотилии под командованием контр-адмирала С. Г. Горшкова), а 18-й армии — в район Эльтигена (силами специально созданной 3-й группы высадки во главе с командиром Новороссийской ВМБ контр-адмиралом Г. Н. Холостяковым). Основной десант высаживала 56-я армия. Ширина пролива здесь составляла менее 5 километров. Мощная группировка артиллерии, сосредоточенная на косе Чушка, могла воздействовать на оборону противника на большую глубину. Узость пролива, малые глубины и многочисленные батареи делали вмешательство немецкого флота весьма рискованным делом. Все это обещало успех высадки.

Напротив, ширина пролива в месте высадки 18-й армии составляла не менее 17 км. Ограниченные силы артиллерии (группа подполковника М. С. Малахова), которые удалось «впихнуть» в район мыса Тузла, могли обеспечить оборону лишь в узкой прибрежной полосе у Эльтигена. Размещение сколько-нибудь заметного числа орудий на косе Тузла по ряду причин исключалось. Кроме того, южная половина пролива давала простор для действий немецкого флота.

Первая попытка высадки состоялась в ночь на 28 октября. Из-за начавшегося шторма погрузка войск 56-й армии была отменена в 16:00 27 октября. Между тем попытки погрузить войска 18-й армии продолжались еще 3 часа. То есть к собственному решению об одновременной высадке обоих десантов командование СКФ уже тогда отнеслось не очень серьезно.

Вечером 31 октября войска 4-го Украинского фронта вышли к Перекопу и отрезали Крым с суши. Стремясь не дать уйти якобы отходящему противнику, командующий СКФ генерал армии И. Е. Петров назначил высадку в ночь на 1 ноября. Днем 31 октября было получено штормовое предупреждение, но после некоторых колебаний приказ был оставлен в силе. В результате Азовская флотилия вообще не смогла высадить первые два эшелона 56-й армии.
В южной половине пролива шторм был слабее, и 3-я группа высадки смогла принять 1-й эшелон 18-й армии. Он состоял из трех стрелковых Полков 318-й дивизии, 386-го отдельного батальона морской пехоты (обмп), сводного батальона 255-й отдельной морской стрелковой бригады (омсбр), двух штрафных рот и некоторых частей усиления. Командовал 1-м эшелоном командир 318-й сд полковник В. Ф. Гладков.

Читайте также:  Где взять землю для автомойки

Из-за шторма десантные отряды прибыли на линию развертывания с большим опозданием, высадка началась незадолго до рассвета. В первом броске погибла или вышла из строя большая часть высадочных средств, поэтому катера с большой осадкой не смогли разгрузиться. С рассветом они под сильным артогнем отошли в пункты погрузки. Из почти 6 тысяч десантников на плацдарме оказались лишь около двух тысяч.

В 3-й группе высадки в первую же ночь из 105 самоходных единиц погибли 26 и вышли из строя 34, главным образом из-за шторма. На ходу осталось менее половины катеров. Далее ситуация только ухудшалась с переменной скоростью. Даже если бы высадка проводилась в более благоприятных условиях, с учетом малой мореходности и изношенности плавсредств быстрое сокращение числа катеров в строю было неизбежным. Дополняло картину отсутствие порта и необходимость разгружаться на необорудованный берег неприспособленными для этого средствами.
В общем, будущая десантная группа в Эльтигене была обречена на тяжелые проблемы с того самого момента, когда немцы решили оборонять Крым. Средства, которые могли бы обеспечить более быструю переправу 56-й армии и более качественное ее снабжение, были израсходованы в безнадежной борьбе вокруг Эльтигена.
Скоро средств для переправы войск не осталось. Оставшиеся катера и со снабжением уже высаженных частей справлялись все хуже. Поэтому о наступательных действиях из Эльтигена пришлось забыть. Семь дней вокруг плацдарма шли тяжелые бои. Немцы пытались сбросить десант в море, но командование 5-го армейского корпуса также допустило ряд ошибок. Ставя раз за разом решительные цели, оно не выделяло достаточных сил и средств, хотя и располагало ими.

В ночь на 3 ноября на Еникальском полуострове успешно высадилась 56-я армия. На первых порах это почти не принесло облегчения защитникам Эльтигена. Напротив, немцы попытались срочно ликвидировать Эльтигенский плацдарм, чтобы развязать себе руки для борьбы на главном направлении. Благодаря выдающейся стойкости наших десантников, а также эффективной поддержке артиллерии (а первые два дня — и мощной поддержке с воздуха), все атаки были отражены. Затем наступление 56-й армии вынудило немцев полностью переключиться на оборону Керчи. Участок у Эльтигена вскоре был передан румынам.

На основном плацдарме 11 ноября войскам 56-й армии удалось выйти к северо-восточной окраине Керчи. Но здесь они уперлись в линию высот на выходе с Еникальского полуострова. Попытки вырваться на оперативный простор 11–14 и 20–21 ноября были отражены противником, хотя и не без труда. Фронтовая операция забуксовала. Директивой Ставки от 15 ноября Северо-Кавказский фронт 20 ноября был переформирован в Отдельную Приморскую армию (ОПА). В нее вошли войска расформированной 56-й армии, а также 20-й стрелковый корпус. В оперативном подчинении ОПА остались 4-я воздушная армия и Черноморский флот. 18-я армия, перспективы которой переправиться в Эльтиген растаяли, была переброшена на Днепр, за исключением 20-го корпуса.

Немцы морем и по воздуху перебрасывали в Крым подкрепления с других участков Восточного фронта и из Западной Европы. Имея больше людей, чем вместе взятые ОПА и 51-я армия 4-го Украинского фронта (действовала у Перекопа и на Сиваше), командование 17-й немецкой армии перешло к планированию активных действий. Было решено выбить слабые звенья в кольце окружения Крыма. Таковыми были плацдармы 51-й армии на южном берегу Сиваша и Эльтигенский плацдарм. Истощенная блокадой Эльтигенская группа представлялась самой уязвимой целью. Она и попала под удар.К концу ноября 1943 года ситуация в районе Керченского пролива выглядела следующим образом. На севере Отдельная Приморская армия заняла Еникальский полуостров и вела бои на линии восточная окраина Керчи — Булганак — берег Азовского моря. На плацдарм размером примерно 10 километров в ширину и 11 в глубину переправились неполных три стрелковых корпуса, танковые части и некоторые части артиллерии РГК. Основная масса артиллерии РГК оставалась на косе Чушка, откуда до противника доставала уже с трудом, а до батарей в глубине обороны не добивала вообще. Та часть артиллерии, которая переправилась на плацдарм, не имела особых проблем с досягаемостью по дальности, но страдала от нехватки боеприпасов.

Войска на плацдарме «висели» на тонкой нитке переправы. Хотя ширина пролива в самом узком месте была менее 5 км, для маломореходных и изношенных катеров Азовской флотилии в условиях осенних штормов эта полоска воды была серьезной преградой. Дополнительные трудности создавала выгрузка на наспех построенные пристани или вообще на необорудованный берег, так как ни одного порта в Крыму пока освободить не удалось. Часто переправа прерывалась из-за шторма, в результате сроки подготовки наступлений срывались. Флотилия обеспечивала снабжение на пределе своих возможностей.

Немцы прекрасно понимали роль переправы и регулярно обстреливали места погрузки и выгрузки, а также периодически бомбили их. К счастью для нас, действия немецкого флота в районе переправы были крайне затруднены. После неудачных попыток в первую неделю операции немецкие БДБ больше в этой части пролива не появлялись.
Совершенно иная ситуация сложилась южнее. Группа Гладкова занимала в районе Эльтигена пятачок размером примерно 3?1 км. Этот плацдарм стал настоящей ловушкой. Его было невозможно ни эвакуировать, ни нормально снабжать. Близость базы немецких БДБ в Камыш-Буруне и слабость 3-й группы высадки позволяла противнику по ночам эффективно блокировать Эльтиген. Днем снабжению по морю препятствовала береговая артиллерия. К концу ноября число боеготовых катеров 3-й группы высадки уменьшилось в десять с лишним раз. Немногочисленные пополнения не компенсировали потери. Маломощная ремонтная база, наспех созданная в Сенной, не справлялась с большим объемом работ.
Попытки открытых прорывов в Эльтиген прекратились — на это не хватало сил. Иногда отдельным катерам удавалось проскочить на плацдарм незаметно — в тумане или в вечерние и утренние сумерки, когда флот противника уже отходил в базы, а видимость оставалась еще недостаточной для эффективного огня береговых батарей.

Основная нагрузка по снабжению Эльтигена уже несколько недель лежала на ударной авиации. Штурмовики сбрасывали грузы на парашютах днем, а легкие ночные бомбардировщики У-2 — мешки без парашютов по ночам.
Единственным эффективным средством борьбы с блокадными силами оставалась авиация. Штурмовики и пикирующие бомбардировщики наносили удары по базе в Камыш-Буруне, реже — по Феодосии и причалам на мысе Киик-Атлама (в Двуякорной бухте). Если бы немецкий флот удалось изгнать из Камыш-Буруна, блокада была бы снята. Поддержание ее только из дальних баз по ряду причин исключалось. К сожалению, непрерывного воздействия по базам не получилось. Мешало большое количество нелетных дней, сказывалось и отвлечение штурмовиков на снабжение Эльтигена, проблемы с организацией боевой работы авиации. В результате блокадные силы неприятеля продолжали базироваться на Камыш-Бурун.
Однако противнику приходилось нелегко. Он нес невиданные с начала войны на Черном море потери в десантных баржах. Приходилось снимать все новые и новые БДБ со снабжения Крыма, что могло сказаться на боеспособности 17-й армии. Необходимость освободить немецкий флот от тяжкого бремени блокады стала одним из побудительных мотивов для ликвидации Эльтигенского плацдарма.
Командование Отдельной Приморской армии видело решение Эльтигенской проблемы только в успешном наступлении под Керчью, в результате которого противник ушел бы с Керченского полуострова.

Командование 98-й немецкой дивизии достаточно трезво оценивало наши силы на плацдарме — но при этом не стеснялось в некоторых донесениях и документах утверждать, что русские имеют немыслимое численное превосходство. В журнале боевых действий дивизии за 4 ноября, например, отмечено 10–20 кратное превосходство (!) и наличие на плацдарме танков (реально первые танки были переправлены 9 ноября). Учитывая, что в штабах 5-го армейского корпуса и 17-й армии вполне здраво судили о наших силах, сложно понять, как все это сочеталось с прямо-таки мюнхгаузеновскими историями. Такое вполне представимо в какой-нибудь фронтовой газете, но странно смотрится в оперативных документах. Известно, что у нас тоже достаточно вольно подходили к оценке соотношения сил (чаще в отчетах, чем в оперативных документах) — но такой гротеск все-таки встретишь не часто.

Начиная с 9 ноября снабжение плацдарма снизилось до опасного уровня. Изредка прорывались катера с грузами. Для снабжения десантников пришлось использовать авиацию, но она доставляла слишком мало и со слишком большими издержками. Вскоре дневной рацион дошел до 100 граммов сухарей (в удачные дни до 200), полбанки консервов и кружки кипятка. Были проблемы с пресной водой, приходилось собирать дождевую воду. Не было теплого обмундирования, а дни становились все холоднее.

Но сложности носили не только материальный характер. Жизнь на осажденном пятачке выматывала душу. Горячка первых дней, когда шли ожесточенные бои, прошла. Наступили изнурительные голодные будни. Люди вели ночной образ жизни, так как днем по насквозь простреливаемому плацдарму было невозможно открыто передвигаться. 18-я армия ушла на Украину, основные силы завязли под Керчью. Частые ночные обстрелы с моря напоминали, что блокада крепка. Враг с помощью громкоговорителей и листовок постоянно пытался убедить эльтигенцев, что десант брошен и списан со счетов.
В общем, перспективы выглядели мрачно. Но командование делало все, чтобы подбодрить людей, и боевой дух десантников в течение долгих недель блокады оставался на хорошем уровне. В ночь на 18 ноября на плацдарме получили радиограмму с Указом Президиума Верховного Совета СССР о награждении участников Эльтигенского десанта. 34 человека, включая самого Гладкова, получили звание Героев Советского Союза. Многие были награждены орденами и медалями. Получение заслуженных наград, конечно же, подняло настроение десантникам. В этот день выдали аж по 300 граммов сухарей — немалый подарок для голодных людей.

Как всегда, большую роль играло получение почты от родных — ее сбрасывали по ночам с самолетов. Сам факт того, что десантников в таких сложных условиях снабжают по воздуху, что о них не забыли, поддерживал бойцов. Девушки-летчицы 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиаполка, сбрасывая со своих У-2 мешки с боеприпасами и продуктами, иногда выкрикивали что-нибудь ободряющее. В воспоминаниях десантников можно прочитать об этом самые теплые слова. Любопытно, насколько избирательна человеческая память. Женский полк участвовал в снабжении Эльтигена всего три ночи (4–6 декабря), а основную нагрузку по ночам нес «мужской» 889-й полк. Но запомнились именно девушки.
Конечно, поддержание дисциплины на плацдарме иногда требовало и крутых мер. В мемуарах Гладкова есть упоминание о расстреле двух человек. Они растаскивали продукты, сброшенные самолетами, и при задержании схватились за автоматы. Полностью прекратить сокрытие части сброшенных продуктов не удавалось. Особенно это касалось передовой, где за мешками иногда приходилось пробираться почти к вражеским окопам. Легко было оправдать себя тем, что это «законная добыча». Очевидно, в аналогичных ситуациях такая проблема возникала неизбежно.
На Эльтигенском плацдарме удалось удержать ситуацию под контролем. Был создан небольшой запас продовольствия, который использовался в нелетные дни.

В общем, Гладков и его офицеры проявляли постоянную заботу о бойцах и одновременно жестко пресекали все, что могло подорвать боевой дух. В результате удалось в экстремальной ситуации сохранить высокую боеспособность войск до самого конца. Конечно же, это заслуга и самих бойцов, стойко переносивших выпавшие на их долю невзгоды.

Как комплимент звучат слова разведсводки штаба 5-го немецкого корпуса, относящиеся к оценке боевого духа десантников:
«Стойкость командиров всех степеней и поведение в бою рядовых даже в очень трудном для них положении значительно выросли. Наша пропаганда, даже в период критического положения, плохого снабжения, совершенно на них не действовала. Большевистская идеология является их убеждениями и укрепляется дальше, особенно после больших успехов, достигнутых Красной Армией в этом году. Только в последние часы сопротивления наша пропаганда могла как-то воздействовать на их психологию».

По оценке немецкого командования, наша подготовка к очередному наступлению под Керчью должна была занять не меньше десяти суток. Противник решил воспользоваться этой паузой и ликвидировать самое слабое звено — Эльтигенский плацдарм. Решение о ликвидации плацдарма командир 5-го армейского корпуса принял еще 21 ноября, когда определилась неудача советского наступления под Керчью. При планировании операции немцами был допущен серьезный просчет в оценке численности нашей группировки. Штаб 5-го корпуса исходил из того, что в строю находится 2000 человек, то есть занизил численность почти в два раза. Радиопереговоры десантников с «большой землей» прослушивались, время от времени брались пленные, поэтому ошибка вызывает немалое удивление. В решимости десантников обороняться до последнего немцы не сомневались. Также отмечалось, что командир (Гладков) полностью контролирует ситуацию на плацдарме.

Советской стороне о планах ликвидации плацдарма впервые стало известно 28 ноября. Накануне ночью группа разведчиков взяла двух «языков» из 14-го румынского пулеметного батальона. На допросе они сказали, что ожидается подход свежих сил, в ближайшее время будет наступление. 30 ноября те же данные были получены от немецких пленных с двух БДБ, севших на мель у косы Тузла (об этой истории будет рассказано ниже). Впрочем, точная дата оставалась неизвестной. Лишь 3 декабря Гладков сообщил генералу Петрову: видимо, наступление начнется завтра.

2 декабря Петров передал радиограммой обращение к десантникам. В нем сообщалось о грядущем наступлении противника. Кроме того, командарм обещал помощь и требовал стойкости. Обращение было зачитано во всех подразделениях. Конечно, Петров понимал, что нормально снабжать Эльтиген не сможет. В то же время оставалась надежда, что десантники при поддержке артиллерии и авиации выдержат первые удары, а тем временем основные силы армии вырвутся с Еникальского пятачка на оперативный простор. Тогда немцам станет не до Эльтигена. Впрочем, сомнения в благополучном исходе были, поэтому 3 декабря Петров послал Гладкову достаточно пессимистическую радиограмму:
«…Рекомендую вам собрать военный совет, где решить, куда вам пробиваться. Помочь вам живой силой не могу. Артиллерия и авиация будут действовать по вашему указанию. Рекомендую маршрут через Камыш-Бурун, Горком на мыс Ак-Бурун».

Читайте также:  Сколько расстояние планеты от земли до юпитера

Рекомендация маршрута была откровенно неудачной, поскольку путь проходил бы по усиленно обороняемому побережью. Гладков не показал радиограмму даже ближайшим помощникам, чтобы не подрывать боевой дух, и строго предупредил принимавшего радиограмму офицера о молчании. Перед комдивом встала страшная проблема: как быть в случае прорыва с многочисленными ранеными? На их эвакуацию надежды не было. И он ответил, что не может согласиться на прорыв. Однако завершил ответ словами: «Посмотрим, что покажет первый день боя».

Итак, наше командование узнало о будущем наступлении на Эльтиген за 6 дней до его начала. Что же было сделано за это время? Во-первых, Петров полностью переключил на поддержку и снабжение плацдарма всю штурмовую авиацию. Основные усилия ночной авиации были направлены туда же. Во-вторых, он усилил давление на флот, требуя решительной борьбы с блокадой. В-третьих, была активизированы действия артиллерийской группы Малахова, поданы боеприпасы. Часть батарей, ранее отведенных с огневых позиций из-за отсутствия снарядов, возвратилась на место.
Весь день 3 декабря была нелетная погода, штормило. К Эльтигену с грузами снова никто не вышел, торпедные катера Филиппова так и не смогли перейти в пролив. Защитники Эльтигена оставались на скудном пайке, сбрасываемом самолетами. Раздраженный Петров устроил настоящий разнос Холостякову. После этого контр-адмирал передал командующему флотом адмиралу Л. А. Владимирскому шифрограмму следующего содержания:
«Генерал армии Петров сегодня по прямому проводу указал мне, что серьезного желания у флота выполнять задачу не имеется, обвиняет меня в стремлении не выполнять задачу, ссылаясь на объективные причины. Сейчас погода не позволяет выходить на выполнение задач. Филиппов донес, что выйти не может».
Чтобы перебросить в течение ночи как можно больше грузов, на аэродром 889-го полка были переброшены 10 У-2 46-го полка. Всего бипланы сделали 144 самолето-вылетов с грузами, сбросив около 14 200 кг продовольствия.

Около 6 часов утра 4 декабря артиллерия противника открыла ураганный огонь по Эльтигенскому плацдарму. С 06:40 авиация начала усиленно «долбить» позиции десантников. Бомбардировщики наносили удары практически по всем значимым целям, включая КП дивизии. Над плацдармом завязались ожесточенные воздушные бои. В 07:00 (по нашим данным, в 06:50) началось наступление.
Противник сформировал три ударные группы. Основной удар наносила группа «Юг» вдоль моря, группа «Запад» должна была захватить колхоз (школу) в центре, группа «Север» наносила отвлекающий удар в направлении высоты 37,4.
Штурмовые орудия в сопровождении взвода саперов (для преодоления минных полей и препятствий) с усиленным 3-м эскадроном 5-го румынского кавалерийского полка прорвали фронт 335-го полка и продвинулись вдоль берега на север примерно на километр. При этом пехота постоянно отсекалась огнем и прижималась к земле. Штурмовые орудия многократно возвращались назад, пытаясь повести за собой румын. Однако каждый раз в атаку поднималась только небольшая часть бойцов, которые шли в атаку, прячась за корпусами «штугов».

Ударная группа «Север» из-за сильного, как показалось румынам, огня с высоты 37,4 даже не смогла подняться в атаку. Ее участие в событиях дня на этом закончилось. Нужно напомнить, что защитники Эльтигена испытывали острый недостаток боеприпасов и поэтому вынуждены были расходовать их очень экономно.
В 9 часов утра командир 5-го армейского корпуса Альмендингер прибыл в Сараймин, чтобы иметь возможность оперативно реагировать на ситуацию у Эльтигена. К 4 часам дня немцы оценивали обстановку так: русские ослаблены и измотаны огнем артиллерии и налетами, однако успехов практически нет, так как румынская пехота не идет за штурмовыми орудиями. Задачи первого дня выполнены не будут; желательно использовать один немецкий батальон. Если завтра успеха не будет, возможно, придется привлечь к атаке группу Мариенфельда. Впрочем, на эту группу претендовала и 98-я пехотная дивизия, которая отражала наступление под Керчью.
Сила сопротивления десантников произвела впечатление на командование 17-й армии. Начальник штаба армии даже предложил прекратить операцию, если есть ощущение, что она не приносит успеха.

Наша штурмовая авиация весь день буквально висела в районе плацдарма. Хотя в тот же день началось наступление Приморской армии под Керчью, основные усилия авиации пришлись на Эльтиген. Здесь штурмовики сделали 196 (189) самолето-вылетов по войскам противника, а под Керчью — только 38. Кроме того, впервые с начала операции были использованы днем 14 бомбардировщиков «Бостон». Несмотря на интенсивную работу зенитной артиллерии и участие истребительной авиации, противник весь день сильно страдал от атак с воздуха. Немецкие и румынские бомбардировщики сделали 122 самолето-вылета, но средняя бомбовая нагрузка на самолет у противника была значительно выше, чем у нас. За день было сброшено (видимо, в том числе под Керчью) 118,6 тонн бомб. Наши штурмовики и бомбардировщики ответили 63,8 тоннами. Впрочем, нужно учитывать, что «Илы» плюсом к бомбовой нагрузке израсходовали у Эльтигена около 550 PC, 23 тысячи авиационных снарядов и 65 тысяч патронов.

Артиллерия с Таманского берега с утра активно участвовала в отражении атак. Но к полудню у группы Малахова закончились снаряды. Очевидец (начальника штаба 195-го горного минометного полка майор П. П. Молибога) сделал в тот день следующую запись:
«Наша артиллерия с Тамани ведет интенсивный огонь, но к 12–00 уже не стало 122-мм снарядов. Зуйков просит огня, а командующий артиллерией 20 дек полковник Собанов не смог дать такового. При мне послали 6 машин в Старотитаровку за снарядами. Вот так готовились. ».
Майор возмутился бы еще больше, если бы узнал, что произошло с этими машинами. Вот запись переговоров командарма Петрова по прямому проводу:
«У аппарата Долгов [начальник штаба 20-го корпуса].
Петров: —…Как со снарядами?
[Долгов: ] — Крайне необходимы 122-мм, которых совершенно не осталось. 152-мм пушки снаряды имеют, но до нужных целей не достают. Холостяков направил за снарядами для Малахова 18 автомашин, но они еще не вернулись… Из-за отсутствия снарядов используются только две 152-мм. Автомашины, посланные за боеприпасами, задержаны дорожным отделом Армии, который заставил их в Вышестеблиевской возить песок».
В другом разговоре по прямому проводу упоминается, что для 122-мм пушек снаряды есть «где-то в вагонах, Холостяков приказал их искать». Как отголосок возникшего скандала звучат слова флотских оперсводок о том, что боезапас непрерывно поступает со складов.
Такая подготовка не может не удручать. За 6 дней, имевшихся до начала наступления, не смогли подвезти боеприпасы, хотя они имелись! Наше счастье, что 4 декабря была летная погода, и авиация смогла обеспечить непрерывное воздействие на атакующие войска.

К исходу первого дня десантники удержали практически все позиции. Однако обострилась нехватка боеприпасов, части понесли тяжелые потери. В бой пришлось бросить даже единственный резерв — учебную роту (50 человек). К счастью, ночью ее удалось снова вывести в резерв. Территория плацдарма в результате непрерывных обстрелов и бомбардировок оказалась во многих местах буквально перепахана, траншеи разрушены или засыпаны. Днем из-за вражеского огня было временами невозможно передвигаться, линии связи постоянно рвались. Все это затруднило управление боем. Командный пункт дивизии в течение дня подвергался ударам бомбардировщиков и уцелел практически чудом. За ночь упорным трудом многое удалось восстановить, КП был перенесен на северную окраину поселка. На центральном участке, где ожидался основной удар, саперы поставили дополнительные противотанковые мины. Поскольку 335-й гвардейский полк понес большие потери, на юг были переброшены рота 386-го батальона и часть сил 1337-го полка.
Когда в темноте бои затихли, Гладков собрал командиров. Было понятно, что шансов удержать Эльтиген осталось немного. Комдив ознакомил офицеров с решением прорываться с плацдарма. При обсуждении ситуации мнения разошлись. Часть командиров настаивала на продолжении обороны, так как здесь была обеспечена поддержка артиллерией. Другие предлагали прорываться к партизанам. Но большинство склонялось к решению пробиваться на соединение с основными силами Приморской армии.

Прорыв был назначен на вечер 5 декабря. Оставался самый тяжелый вопрос — о раненых. Вот как описывает момент принятия решения сам В. Ф. Гладков:
«В тот же миг я встретился взглядом с начальником санитарной службы. В глазах Чернова было столько муки и беспокойства, что в душе все перевернулось.
— Как быть с ранеными? — взволнованно спросил он.
— Раненые пойдут с нами. Все, кто сможет идти.
— А кто не сможет.
За всю мою долгую военную службу ни до той ночи, ни после нее мне не приходилось принимать более тяжелого решения. Советоваться тут было невозможно. Разделить такую страшную ответственность было не с кем. Всю ее тяжесть должен был взять на себя старший начальник „огненной земли“.
— Пойдут все, кто способен идти. Нести с собой тяжелораненых десант не сможет».
Затем Гладков, как мог, постарался смягчить ситуацию: «У нас в распоряжении сутки, может быть, немного больше. За это время командование примет все меры для эвакуации раненых. Возможно, подойдут корабли». Конечно, он понимал, что полная эвакуация тяжелораненых маловероятна. Но пытался успокоить других — а, возможно, и себя самого. Какого-либо выхода из этой ситуации просто не было.

5 декабря
За ночь противник переформировал ударные группы. Теперь главный удар наносился в центре, с запада на восток.Утро 5 декабря началось с мощной артподготовки. Впервые в ней участвовали 210-мм гаубицы и реактивные установки 280/320 мм. В 07:00 (09:00) противник пошел в атаку. Чтобы подбодрить бойцов, в траншею пошел командир полка Блбулян и наравне с солдатами отражал атаки огнем из автомата. Большую помощь в отражении атак оказывали наши штурмовики.
В 13:10 (15:10) штаб 5-го армейского корпуса получил приказ Енеке продолжать наступление, не считаясь с потерями. В основу этого решения легло несколько преувеличенное донесение флота о том, что ночью с 4 на 5 декабря на плацдарм не прорвался ни один катер. Отсюда следовало, что с боеприпасами у десантников совсем плохо. Как бы робко ни атаковали румыны, но расходовать боеприпасы по ним придется. И недалек тот час, когда русским будет нечем стрелять.
Между тем атаки продолжались. Прорвавшиеся штурмовые орудия повернули на юг и ударили с тыла по нашему узлу сопротивления в юго-западной части плацдарма, севернее высоты 56,7. Здесь оборонялся 1331-й полк, который фланкирующим огнем сдерживал продвижение вдоль берега группы Бориславски и успешно отражал лобовые атаки группы Портаческу. После удара штурмовых орудий с тыла полк был вынужден оставить свои позиции. Теперь у противника появилась возможность начать наступление на маячную высоту.
В середине дня ударные группы были переформированы. Наступление возобновилось в 14:30, а к 16:00 вся южная часть плацдарма перешла в руки врага, несмотря на ожесточенное сопротивление наших бойцов. 1337-й полк к исходу дня отошел в третью траншею, которая тянулась вдоль западной окраины поселка Эльтиген. От позиций полка до пристани оставалось чуть больше километра. Вечером противник применил огнеметы.

Наша ударная авиация 5 декабря полностью переключилась на Эльтиген, хотя продолжалось наступление под Керчью. Штурмовики сделали 182 (181) самолето-вылета по войскам противника и оказали большую помощь в отражении атак, заплатив за это четырьмя сбитыми и тремя подбитыми «Илами». Положение с боеприпасами у десантников вынудило снова привлечь штурмовики к доставке грузов. В 13 самолето-вылетах они сбросили 1900 кг боеприпасов, потеряв от зенитного огня один самолет.

В 18:00 Гладков сообщил Петрову:
«К исходу дня противник овладел западной окраиной Эльтигена. Боеприпасы на исходе. Потери большие. Если ночью не поможете, буду выполнять ваш приказ 05 [о прорыве с плацдарма]. Срочно жду указаний».
В 22:30 в ответ пришла радиограмма:
«Боеприпасы вам сегодня сбрасываются самолетами. Кроме того, организована морем подача эшелонов с боеприпасами — всего 65 тонн. Приказываю: весь день 6 декабря 1943 года прочно удерживать занимаемый район, не давая противнику разрезать ваши боевые порядки. В течение дня тщательно готовить выполнение приказа 05. Команду на исполнение дам я. Петров, Баюков. 5.12.1943 22.00».
В полночь пришла еще одна радиограмма:
«Гладкову. Завтра примите все меры, но до вечера продержитесь. С наступлением темноты собрать все боеспособное для действия по 05. Время ночью определите сами и донесите. При отсутствии донесения буду считать, что начинаете в 22 часа. Авиация, артиллерия будут действовать, как указано в директиве. Делаю все, что могу. Уверен, бойцы, сержанты и офицеры выполнят свой долг до конца. Петров, Баюков. 5.12.1943 23.15».
За ночь удалось разведать участок будущего прорыва. Оказалось, что Чурбашское озеро вполне можно перейти вброд. Кроме того, был взят «язык» из 14-го румынского пулеметного батальона, от которого получены полезные сведения.
В ночь на 6 декабря контр-адмирал Холостяков выслал к Эльтигену отряд Синенко. Но из-за ухудшившейся погоды отряд вернулся обратно.

6 декабря и прорыв
Ночью силы 6-й кавалерийской дивизии вновь были перетасованы между ударными группами. Наступление началось в 07:00 (09:00).

Группа Бориславски, не имевшая штурмовых орудий, продвигалась очень медленно. Защитники Эльтигена за ночь грамотно организовали систему огня на новой линии. Группа Портаческу, наступая через каменоломни, при поддержке штурмовых орудий вышла на южные и юго-восточные склоны маячной высоты. Здесь враг натолкнулся на особенно ожесточенное сопротивление и залег. Бойцы группы Паса смогли пройти лишь 100 метров и были прижаты к земле огнем с высоты 37,4 и с маячной высоты. Надежд на то, что задача дня будет решена, не осталось. Командующий 17-й армией предупредил, что больше не может выделять столько боеприпасов. Желая все же ликвидировать плацдарм, Альмендингер решил утром 7 декабря бросить в бой группу Мариенфельда.

Читайте также:  Как получить участок земли для многодетной семьи в москве

Однако после обеда ситуация изменилась. Сказался недостаток боеприпасов у десантников, мощный вражеский артогонь и налеты пикирующих бомбардировщиков. Около 14 часов начался штурм маячной высоты. После двухчасового ожесточенного боя она пала. Кроме того, врагу удалось захватить южную половину поселка Эльтиген. Попала в плен часть тяжелораненых, лежавших в подвалах домов. Возникла угроза, что до темноты плацдарм будет рассечен на части, и десантная группа перестанет существовать как организованная сила. Гладков решил провести контратаку. С наиболее спокойного северного участка были сняты рота 386-го обмп и рота 1339-го сп. Вместе с учебной ротой они составили небольшую ударную группу. Перед контратакой Гладков дал на «большую землю» последнюю радиограмму:
«Противник захватил половину Эльтигена. Часть раненых попала в плен. В 16.00 решаю последними силами перейти в контратаку. Если останемся живы, в 22.00 буду выполнять ваш 05».

Перед контратакой удалось даже организовать короткую артподготовку. Командующий артиллерией дивизии вызвал огонь с Таманского берега, и батареи 5 минут вели огонь по южной окраине Эльтигена. В результате боя, временами переходившего в рукопашную, половину поселка вместе с ранеными удалось вернуть. Оказалось, что часть раненых была убита противником. Это добавило десантникам ожесточения в последующих боях.
Благодаря героической, без всякого преувеличения, борьбе удалось выстоять до темноты. К вечеру командование противника пришло к заключению, что завтра с плацдармом будет покончено. Однако сила сопротивления оказалась такой, что Альмендингер продолжал испытывать колебания. Вечером он сначала отменил решение о вводе в бой группы Мариенфельда, а затем все же перебросил ее к Эльтигену. Группа должна была вступить в дело при малейшей заминке в ликвидации плацдарма.
Наша ударная авиация продолжала действовать исключительно в интересах группы Гладкова. Однако погода резко ухудшилась, десятибалльная облачность высотой 400–500 метров вынудила снизить активность. Штурмовики сделали по войскам 100 (98) вылетов, еще в 10 вылетах сбросили 1900 кг боеприпасов. Из-за сжатия плацдарма условия для сброса грузов стали гораздо хуже.

Немецкая авиация также основные усилия направила против Эльтигена. Из-за облачности Не-111 не действовали, а «штуки» произвели 179 самолето-вылетов, сбросив 86 тонн бомб на очаги сопротивления (для сравнения — наша авиация сбросила 29,1 тонну). Расход боеприпасов под Эльтигеном составил 270,7 тонн. 8 штурмовых орудий, участвовавших в бою, сделали 874 выстрела, то есть продолжали использоваться очень интенсивно.
К вечеру 6 декабря у Гладкова осталось 2300 бойцов и 800 раненых. По немецким данным (согласно показаниям наших пленных), в прорыве должны были участвовать все, кроме 300 тяжелораненых.
В итоговой оперсводке ОПА за 20.11–31.12.43 приводится еще одна радиограмма: «Яростные атаки отбивать больше не в силах. Вступаем в неравный бой. Идем с именем Сталина, во славу нашей любимой Родины. Героический десант шлет вам привет». Этот же текст приведен в книге «Восемнадцатая в сражениях за Родину: Боевой путь 18-й армии» (М, 1982), но без слов «с именем Сталина». Телеграмма была подписана Гладковым и начальником политотдела дивизии полковником М. В. Копыловым. Судя по стилю, ее писал политработник. Насколько все-таки ярче передает трагизм ситуации сдержанный тон первой телеграммы, чем «высокий штиль» политработников!

В 20:00 на КП 318-й дивизии собрались командиры полков. Были даны последние распоряжения перед прорывом. Документы сожгли, тяжелое оружие привели в негодность и закопали. Бойцам раздали последние боеприпасы. Запасов продовольствия хватило на горсть сухарей каждому и банку мясных консервов на двоих.
Всего собралось более 2000 человек, включая раненых, способных передвигаться. В их числе были даже как минимум два офицера, из-за ранений потерявшие зрение — морской комендант Эльтигена капитан-лейтенант Н. А. Кулик и летчик сбитого штурмовика 7-го гшап И. М. Моргачев. Раненые также были вооружены. Остатки 1339-го полка и 386-го батальона составили группу прорыва, слева и справа шли соответственно остатки 1337-го и 1331-го полков. В арьергард был назначен 335-й гвардейский полк (около 100 человек), в центре боевого порядка находился медсанбат с 200 ранеными.
Перед началом прорыва наша артиллерия открыла огонь перед рубежом прорыва, 14 «Бостонов» нанесли удар по скоплению войск на южной окраине Эльтигена, затем еще 20 «Бостонов» бомбили различные цели западнее и южнее Эльтигена. Один самолет сбили зенитки.
В 22:00 в небо взвилась красная ракета, и десант без единого выстрела в кромешной темноте пошел на прорыв. 150 метров удалось пройти беспрепятственно, потом ударил пулемет. Десантники рывком преодолели оставшееся до вражеских траншей расстояние. Перебив оказавшихся на пути румын из 14-го пулеметного батальона, эльтигенцы перешли вброд по колено в воде и грязи заболоченную часть Чурбашского озера и вырвались в степь.

Люди были истощены голодом, в последние дни почти не спали из-за непрерывных боев и обстрелов, некоторые потеряли в болоте сапоги и шли босиком (в декабре!). Тяжелее всего приходилось раненым. Но кольцо окружения осталось позади, и это придавало сил. Уничтожая попавшиеся на пути батареи и тыловые подразделения противника, основная группа во главе с Гладковым вышла к Солдатской Слободке. Там был захвачен продовольственный склад. Измученные переходом по изрезанной балками степи, десантники впервые за многие недели смогли досыта поесть. Среди трофеев оказался даже шоколад. Затем последовал еще один переход, и к 5 часам утра основная группа вышла к подножию горы Митридат.
В штабе бригады Фаульхабера, оборонявшей Керчь, первое сообщение о прорыве было получено в 23:30 6 декабря (01:30 7 декабря). Однако оно не вызвало никаких опасений. Штаб 6-й румынской дивизии сообщал, что на север прорвались около 50 человек. Их преследование было поручено 14-му пулеметному батальону. Тем не менее, полковник Фаульхабер предупредил свои подразделения и выслал в степь дозоры. Через двадцать минут сообщение о прорыве получил и штаб 5-го корпуса. Больше никаких сообщений не поступало до 3 часов ночи, когда стали известны результаты допроса раненого советского офицера, попавшего в плен. Он сказал, что ночью из Эльтигена прорвались около 2500 человек, и они будут пробиваться через Керчь. Немцам эти сведения показались фантастическими. Никаких сообщений от высланных дозоров и из подразделений не поступало. Тем не менее после некоторых колебаний Фаульхабер приказал имевшимся в его распоряжении резервам (две пехотные и одна саперная роты, самокатный и саперный взводы 282-го полка, а также рота охраны порта) занять оборону на цепи высот горы Митридат. Но приказ уже опоздал. В 04:15 (06:15) поступило первое сообщение о бое у высоты 108,4. Затем донесения о столкновениях посыпались из самых разных мест.
Тем временем десантники после 20-километрового марша по пересеченной местности приводили себя в порядок и готовились к атаке Митридата. Гладков со своими командирами составили следующий план. Северо-восточные склоны атакуют остатки 1139-го полка и 386-го батальона, восточные склоны — остатки 1137-го полка, берег и южное предместье Керчи — 1131-го полка.

Бойцы 335-го гвардейского стрелкового полка во главе с комполка Нестеровым в темноте отстали и пробирались небольшими группами — часть из них попала в каменоломни к партизанам, сам Нестеров с помощью партизан пересек линию фронта через два месяца. Одна из групп обошла Керчь с запада и погибла в бою у Булганака. Вообще мелкие группы выходили на Еникальский плацдарм в течение долгого времени. Так, 15 декабря в расположение 16-го стрелкового корпуса вышла группа бойцов во главе с ведущим хирургом медсанбата 318-й сд майором В. А. Трофимовым.

Примерно в полшестого утра десантники пошли в атаку. Стараясь не шуметь, они преодолели проволочные заграждения и ворвались на высоты. На Митридате находились наблюдательные пункты артиллерии, подразделения артиллерийской разведки и т. п. Атака оказалось совершенно неожиданной. Многие немцы проснулись только тогда, когда к ним в блиндажи влетели гранаты. Не все, кто попытался сдаться в плен, успели это сделать. К семи часам утра все четыре высоты горы Митридат и участок берега у судоремонтного завода и бочарной фабрики оказались в наших руках. Несколько групп ворвались в Керчь и продвигались к северу, уничтожая штабы, узлы связи, технику и отдельные подразделения, встретившиеся на их пути. В частности, был разгромлен штаб 22-го румынского горно-стрелкового батальона и захвачено его знамя. 18 человек прошли через весь город, перешли незамеченными линию фронта и вышли к своим на основном плацдарме. Этот случай даже вызвал скандал, поскольку бойцы дошли до огневых позиций нашей артиллерии в тылу, и никто их ни разу не спросил, кто они такие и откуда.

На Митридате удалось захватить слегка поврежденную немецкую рацию. Бойцы одного из флотских корпостов ввели ее в строй, и вскоре после 7 часов утра Гладков смог передать Петрову первую радиограмму:
«Обманули фрицев. Ушли у них из-под носа. Прорвали фронт севернее Эльтигена. Прошли по ранее намеченному маршруту. К 7.00 захватили Митридат и пристань. Срочно поддержите нас огнем и живой силой».
Через полчаса Петров ответил:
«Ура славным десантникам! Держите захваченный рубеж. Готовлю крупное наступление. Вижу лично со своего НП ваш бой на горе Митридат. Даются распоряжения командиру 16-го ск генералу Провалову о переходе в наступление для захвата Керчи и соединения с вами. Петров».
Командарм также немедленно направил сообщение об успехе десантников Сталину.
В это время подходила к концу трагедия Эльтигенского плацдарма. В 05:30 (07:30) после артподготовки началось наступление румын на оставшийся небольшой пятачок. Кроме тяжелораненых и части медперсонала, там остались небольшие разрозненные группы, по разным причинам не успевшие уйти с основными силами. Они продолжали оказывать сопротивление, поэтому командир 6-й кавалерийской дивизии Теодорини смог доложить о ликвидации плацдарма лишь через час после начала наступления. Многие из оставшихся в живых защитников Эльтигена и в этой безнадежной ситуации предпочли сдаче в плен попытку самостоятельно пересечь пролив на подручных средствах и даже вплавь. 125 человек были подобраны в проливе нашими катерами. Эльтигенская трагедия закончилась.7 декабря блокада Эльтигена закончилась в связи с исчезновением плацдарма. Одновременно возник Митридатский плацдарм, но он находился в операционной зоне Азовской флотилии.

Противник всегда достаточно тщательно анализировал уроки каждой операции. Интересны выводы противника, сделанные в отчете. Несмотря на достаточно субъективный, чисто немецкий подход ко всему русскому, в том числе и к оценке советских частей и командиров, с некоторыми выводами противника сложно не согласиться.
«Десантная операция противника была хорошо им подготовлена и должна была протекать по плану, продуманному во всех подробностях. Однако, неувязки в особенности неизбежные при взаимодействии сухопутных и морских сил, уже в самом начале операции исключили возможность действий по этому плану. С этими непредвиденными трудностями, которые изменили ход всей операции
Расчет противника; который придерживается, как известно, в военных вопросах догматических принципов, не оправдался. Сказался недостаток решительных младших командиров и средних командиров, способных справиться со всякими случайностями, возникающими во время боя. В проведении плана выделяется, общеизвестно безжалостное отношение противника к своим войскам».

Вроде бы и операция подготовлена, но вся операция, на всех ее этапах, оставляет ощущение «недодуманности». Постоянно возникает вопрос: «А, дальше, что?». Подготовка операции- задача штаба. И, вот здесь-то есть интересная деталь: 20 декабря 1943г., бывший «севастополец», начальник штаба Приморской армии, И.А.Ласкин был арестован «Смершем». Формальный повод для ареста: И.А.Ласкин скрыл свое пребывание в плену в 1941году, но вопросы бывшему начальнику штаба Приморской армии задавались не только по событиям 1941-42г.г., но и по по организации операций 1943года.
Противник не скрывает своего заслуженно-уважительного отношения к защитникам плацдарма: «Особо следует отметить стойкость всего офицерского состава и то, что солдаты беспрекословно шли за своими офицерами даже в самых трудных условиях. Наша пропаганда /листовки, забрасываемые самолетами, и агит- снарядами, интенсивная работа громкоговорящих установок / даже тогда, когда у окруженного и недостаточно снабжаемого противника дела были и без того очень плохи, в начале операции не имела никакого успеха .
Большевистская идеология, которой сильно пропитан весь офицерский состав, моральный подъем в связи с успехами красной Армии в этом году, все это содействует тому, что войска противника способны творить чудеса. Только лишь в последние часы сопротивления наша пропаганда смогла оказать психологическое воздействие на противника».

На эльтигенском плацдарме, и в районе Керчи погибло достаточно много бойцов, обладающим ценным боевым опытом. Немецкий документ указывает: «Противник опять показал необычайное умение использовать наши оборонительные сооружения и способность быстро зарываться в землю. Противник активно использовал трофенйные боеприпасы, мины и прочее снаряжение. Противник был хорошо вооружен и технически оснащен, в особенности средствами связи и только введу больших потерь при переправе, не мог полностью использовать свою технику. Несмотря на нашу упорную оборону, противнику удалось в течение нескольких недель снабжать по воздуху свою группу в составе до 4000 человек».

За боевые заслуги в Керченско-Эльтигенской десантной операции наиболее отличившиеся дивизии, части и корабли преобразованы в гвардейские и награждены орденами; 129 воинов были удостоены звания Героя Советского Союза.

В память об операции был выпущен памятный знак «Участник Эльтигенского десанта».
Десанты Великой Отечественной войныЗаблотский Александр Николаевич. Заблотский Александр Николаевич

Источник