Меню

Это плавится небо с землей кандагар

Кандагар (Баллада о старшем лейтенанте)

исполнитель: Афганские Песни

Это плавится небо с землёй и свинцовая воет пурга
Это лютый февраль. День седьмой. Кандагар
В обороне разведка полка, только семьдесят восемь ребят
С ними аэропорту приказ: выстоять!

У старлея Извекова жизнь шурави боевыми крестить
Положись на него, положись, Господи
Может матом шарахнуть в упор и свинцовый принять гонорар
А в приказе ему приговор: Кандагар!

У разведки особенный стиль и Аллах ей совсем не акбар
Только этого ей не простит Кандагар
Вот уже пара диких атак захлебнулась тупой тишиной
Но взлетают, взлетают борта за спиной

Держит марку бродяга десант против нескольких тысяч стволов
И не надо в приказе писать лишних слов
И доволен, и горд командир, и потери пока ни одной
Значит, Лёшка достойно крестил пацанов

Может в том командирский престиж, тайный смысл офицерских бравад
Чтобы тельнички красила лишь синева
Чтоб собой заслонить от солдат приоткрытую райскую дверь
И на базу доставить отряд без потерь

Может в том офицерская честь, груз войны выносить на плечах
Не скулить и в герои не лезть, и молчать
Как бойцов по команде «отход» прикрывал без разбора поля
Как последним ушёл из того февраля

А потом будет марш на Союз, и Крещатик, и старый Подол
Где разведчику минус и плюс отчий дом
А потом ксивы и ордена, и жестокий душевный надлом
Где надежда уйдёт как жена, всё потом, всё потом

А покуда вгрызайся в бетон и песком набивай вещмешки
В обороне разведчики кто? Смертники
И опять наблюдательный пост знать даёт о подходе врага
И неделя до вывода войск… Кандагар…

Источник

Это плавится небо с землей кандагар

https://www.youtube.com/watch?v=71HdA-vxLEg , в преддверии 30-летия со дня вывода советских войск из Афганистана

БАЛЛАДА О СТАРШЕМ ЛЕЙТЕНАНТЕ

Это плавится небо с землёй и свинцовая воет пурга.
Это лютый февраль. День седьмой. Кандагар.
В обороне разведка полка , только семьдесят восемь ребят,
С ними аэропорту приказ: выстоять!

У старлея Извекова жизнь шурави боевыми крестить,
Положись на него , положись , Господи.
Может матом шарахнуть в упор и свинцовый принять гонорар,
А в приказе ему приговор: Кандагар!

У разведки особенный стиль и Аллах ей совсем не акбар,
Только этого ей не простит Кандагар.
Вот уже пара диких атак захлебнулась тупой тишиной,
Но взлетают , взлетают борта за спиной.

Держит марку бродяга десант против нескольких тысяч стволов,
И не надо в приказе писать лишних слов.
И доволен , и горд командир , и потери пока ни одной,
Значит , Лёшка достойно крестил пацанов.

Может в том командирский престиж , тайный смысл офицерских бравад,
Чтобы тельнички красила лишь синева.
Чтоб собой заслонить от солдат приоткрытую райскую дверь,
И на базу доставить отряд без потерь.

Может в том офицерская честь , груз войны выносить на плечах,
Не скулить и в герои не лезть , и молчать.
Как бойцов по команде « отход» прикрывал без разбора поля,
Как последним ушёл из того февраля.

А потом будет марш на Союз , и Крещатик , и старый Подол,
Где разведчику минус и плюс отчий дом.
А потом ксивы и ордена , и жестокий душевный надлом,
Где надежда уйдёт как жена , всё потом , всё потом.

А покуда вгрызайся в бетон и песком набивай вещмешки.
В обороне разведчики кто? Смертники.
И опять наблюдательный пост знать даёт о подходе врага,
И неделя до вывода войск… Кандагар…

Источник

Спецназ
Текст песни Кандагар

Добавьте этот текст песни в ваш персональный список песен.

Это плавится небо с землёй и свинцовая воет пурга.
Это лютый февраль. День седьмой. Кандагар.
В обороне разведка полка, только семьдесят восемь ребят,
С ними аэропорту приказ: выстоять!

У старлея Извекова жизнь шурави боевыми крестить,
Положись на него, положись, Господи.
Может матом шарахнуть в упор и свинцовый принять гонорар,
А в приказе ему приговор: Кандагар!

У разведки особенный стиль и Аллах ей совсем не акбар,
Только этого ей не простит Кандагар.
Вот уже пара диких атак захлебнулась тупой тишиной,
Но взлетают, взлетают борта за спиной.

Держит марку бродяга десант против нескольких тысяч стволов,
И не надо в приказе писать лишних слов.
И доволен, и горд командир, и потери пока ни одной,
Значит, Лёшка достойно крестил пацанов.

Может в том командирский престиж, тайный смысл офицерских бравад,
Чтобы тельнички красила лишь синева.
Чтоб собой заслонить от солдат приоткрытую райскую дверь,
И на базу доставить отряд без потерь.

Может в том офицерская честь, груз войны выносить на плечах,
Не скулить и в герои не лезть, и молчать.
Как бойцов по команде «отход» прикрывал без разбора поля,
Как последним ушёл из того февраля.

А потом будет марш на Союз, и Крещатик, и старый Подол,
Где разведчику минус и плюс отчий дом.
А потом ксивы и ордена, и жестокий душевный надлом,
Где надежда уйдёт как жена, всё потом, всё потом.

А покуда вгрызайся в бетон и песком набивай вещмешки.
В обороне разведчики кто? Смертники.
И опять наблюдательный пост знать даёт о подходе врага,
И неделя до вывода войск… Кандагар…

Источник

каскад — Кандагар | Текст песни

Это плавится небо с землёй и свинцовая воет пурга.
Это лютый февраль. День седьмой. Кандагар.
В обороне разведка полка, только семьдесят восемь ребят,
С ними аэропорту приказ: выстоять!

У старлея Извекова жизнь шурави боевыми крестить,
Положись на него, положись, Господи.
Может матом шарахнуть в упор и свинцовый принять гонорар,
А в приказе ему приговор: Кандагар!

У разведки особенный стиль и Аллах ей совсем не акбар,
Только этого ей не простит Кандагар.
Вот уже пара диких атак захлебнулась тупой тишиной,
Но взлетают, взлетают борта за спиной.

Держит марку бродяга десант против нескольких тысяч стволов,
И не надо в приказе писать лишних слов.
И доволен, и горд командир, и потери пока ни одной,
Значит, Лёшка достойно крестил пацанов.

Может в том командирский престиж, тайный смысл офицерских бравад,
Чтобы тельнички красила лишь синева.
Чтоб собой заслонить от солдат приоткрытую райскую дверь,
И на базу доставить отряд без потерь.

Может в том офицерская честь, груз войны выносить на плечах,
Не скулить и в герои не лезть, и молчать.
Как бойцов по команде «отход» прикрывал без разбора поля,
Как последним ушёл из того февраля.

А потом будет марш на Союз, и Крещатик, и старый Подол,
Где разведчику минус и плюс отчий дом.
А потом ксивы и ордена, и жестокий душевный надлом,
Где надежда уйдёт как жена, всё потом, всё потом.

А покуда вгрызайся в бетон и песком набивай вещмешки.
В обороне разведчики кто? Смертники.
И опять наблюдательный пост знать даёт о подходе врага,
И неделя до вывода войск… Кандагар…

Читайте также:  Богатыри земли русской викторина для начальной школы

Источник

Спецназ — Кандагар текст песни

Это плавится небо с землёй и свинцовая воет пурга.
Это лютый февраль. День седьмой. Кандагар.
В обороне разведка полка, только семьдесят восемь ребят,
С ними аэропорту приказ: выстоять!

У старлея Извекова жизнь шурави боевыми крестить,
Положись на него, положись, Господи.
Может матом шарахнуть в упор и свинцовый принять гонорар,
А в приказе ему приговор: Кандагар!

У разведки особенный стиль и Аллах ей совсем не акбар,
Только этого ей не простит Кандагар.
Вот уже пара диких атак захлебнулась тупой тишиной,
Но взлетают, взлетают борта за спиной.

Держит марку бродяга десант против нескольких тысяч стволов,
И не надо в приказе писать лишних слов.
И доволен, и горд командир, и потери пока ни одной,
Значит, Лёшка достойно крестил пацанов.

Может в том командирский престиж, тайный смысл офицерских бравад,
Чтобы тельнички красила лишь синева.
Чтоб собой заслонить от солдат приоткрытую райскую дверь,
И на базу доставить отряд без потерь.

Может в том офицерская честь, груз войны выносить на плечах,
Не скулить и в герои не лезть, и молчать.
Как бойцов по команде «отход» прикрывал без разбора поля,
Как последним ушёл из того февраля.

А потом будет марш на Союз, и Крещатик, и старый Подол,
Где разведчику минус и плюс отчий дом.
А потом ксивы и ордена, и жестокий душевный надлом,
Где надежда уйдёт как жена, всё потом, всё потом.

А покуда вгрызайся в бетон и песком набивай вещмешки.
В обороне разведчики кто? Смертники.
И опять наблюдательный пост знать даёт о подходе врага,
И неделя до вывода войск… Кандагар…

Источник

Текст песни Олег Газманов — Кандагар

Это плавится небо с землёй и свинцовая воет пурга.
Это лютый февраль. День седьмой. Кандагар.
В обороне разведка полка, только семьдесят восемь ребят,
С ними аэропорту приказ: выстоять!

У старлея Извекова жизнь шурави боевыми крестить,
Положись на него, положись, Господи.
Может матом шарахнуть в упор и свинцовый принять гонорар,
А в приказе ему приговор: Кандагар!

У разведки особенный стиль и Аллах ей совсем не акбар,
Только этого ей не простит Кандагар.
Вот уже пара диких атак захлебнулась тупой тишиной,
Но взлетают, взлетают борта за спиной.

Держит марку бродяга десант против нескольких тысяч стволов,
И не надо в приказе писать лишних слов.
И доволен, и горд командир, и потери пока ни одной,
Значит Лёшка достойно крестил пацанов.

Может в том командирский престиж, тайный смысл офицерских бравад,
Чтобы тельнички красила лишь синева.
Чтоб собой заслонить от солдат приоткрытую райскую дверь,
И на базу доставить отряд без потерь.

Может в том офицерская честь, груз войны выносить на плечах,
Не скулить и в герои не лезть, и молчать.
Как бойцов по команде «отход» прикрывал без разбора поля,
Как последним ушёл из того февраля.

А потом будет марш на Союз, и Крещатик, и старый Подол,
Где разведчику минус и плюс отчий дом.
А потом ксивы и ордена, и жестокий душевный надлом,
Где надежда уйдёт как жена, всё потом, всё потом.

А покуда вгрызайся в бетон и песком набивай вещмешки.
В обороне разведчики кто? Смертники.
И опять наблюдательный пост знать даёт о подходе врага,
И неделя до вывода войск… Кандагар…

Источник

Текст песни Спецназ — Кандагар

Это плавится небо с землёй и свинцовая воет пурга.
Это лютый февраль. День седьмой. Кандагар.
В обороне разведка полка, только семьдесят восемь ребят,
С ними аэропорту приказ: выстоять!

У старлея Извекова жизнь шурави боевыми крестить,
Положись на него, положись, Господи.
Может матом шарахнуть в упор и свинцовый принять гонорар,
А в приказе ему приговор: Кандагар!

У разведки особенный стиль и Аллах ей совсем не акбар,
Только этого ей не простит Кандагар.
Вот уже пара диких атак захлебнулась тупой тишиной,
Но взлетают, взлетают борта за спиной.

Держит марку бродяга десант против нескольких тысяч стволов,
И не надо в приказе писать лишних слов.
И доволен, и горд командир, и потери пока ни одной,
Значит, Лёха достойно крестил пацанов.

Может в том офицерский престиж, тайный смысл командирских бравад,
Чтобы тельнички красила лишь синева.
Чтоб собой заслонить от солдат приоткрытую райскую дверь,
И на базу доставить отряд без потерь.

Может в том офицерская честь, груз войны выносить на плечах,
Не скулить и в герои не лезть, и молчать.
Как бойцов по команде «отход» прикрывал без разбора паля,
Как последним ушёл из того февраля.

А потом будет марш на Союз, и Крещатик, и старый Подол,
Где разведчику минус и плюс отчий дом.
А потом ксивы и ордена, и жестокий душевный надлом,
Где надежда уйдёт как жена, всё потом, всё потом.

А покуда вгрызайся в бетон и песком набивай вещмешки.
В обороне разведчики кто? Смертники.
И опять наблюдательный пост знать даёт о подходе врага,
И неделя до вывода войск… Кандагар… It melts the sky with the earth and the leaden howl of the snowstorm.
This is a fierce February. The seventh day. Kandahar.
In defense, the reconnaissance of the regiment, only seventy-eight children,
With them, the airport orders: stand by!

In the eldest Izvekov, the life of the shura-vi militants baptized,
Trust in him, trust me, Lord.
Can swear at math point and lead take a fee,
And in the order to him the sentence: Kandahar!

The intelligence has a special style and Allah is not an akbar at all,
Only this will not forgive Kandahar.
Here already a couple of wild attacks choked dumb silence,
But take off, take off the sides behind.

Holds a brand of tramp assault troops against several thousand barrels,
And do not write unnecessary words in the order.
And the commander is proud and proud, and there is not a single loss yet,
So, Lech adequately baptized boys.

Maybe that’s the officer’s prestige, the secret meaning of command bravado,
To the tinsel painted only blue.
To prevent the soldier from opening the heavenly door,
And on the base to deliver the detachment without losses.

Maybe the officer’s honor, the burden of war on his shoulders,
Do not whine and the heroes do not climb, and keep quiet.
As fighters on the command «retreat» covered up indiscriminately,
As the last left out of that February.

And then there will be a march to the Union, and Khreshchatyk, and the old Podol,
Where the scout minus and plus the father’s house.
And then ksivs and orders, and a cruel emotional breakdown,
Where the hope goes like a wife, then everything, all afterwards.

Читайте также:  Глобус земли с зонами

And as long as you bite into the concrete and stuff the bags with sand.
Who are the scouts in the defense? Deaths.
And again, the observation post knows about the approach of the enemy,
And a week before the withdrawal . Kandahar .

Источник

Это плавится небо с землей кандагар

ПЕСНЯ ОБ УШЕДШЕЙ МОЛОДОСТИ

Вот и всё,мы с тобой завершили работу свою,
Вот и всё,мы с тобой умудрились дожить до весны.
И теперь пусть о нас величаво потомки поют,
И легенды слогают вояки от той стороны.

Мы узнаем как сладко звучит довоенный фокстрот,
И как пахнет в родимом краю травяной каравай.
И как после второй похоронки сестра ещё ждёт,
Вот и всё а теперь пусть на землю спускается май.

Светом,ласковым светом,
Солнцем победы души пьяны.
Где ты,молодость где ты,
Может отпета богом войны.

Вот и всё,я как в море купаюсь в густой тишине,
Вот и всё,я жар птицу надежду ловлю на лету.
Я друзей оставлял на дороге вот к этой весне,
И теперь слово «смерть» не пускайте комне за версту.

Пусть останется память одна виноватой навек,
За бессоницы,за медсонбаты,за лагерьный рай.
Пусть от памяти голову кроет нетающий снег,
Только всё,а теперь пусть на землю врываетя май.

Светом,ласковым светом,
Солнцем победы души пьяны.
Где ты,молодость где ты,
Разве ж отпета богом войны.

Ползу в этот мрачный мир наверх по земле,
Туда где лишь чистый спирт поднимет с колен.
Где время идёт к утру на ватных ногах,
Где высоковольтных струн боятся снега.

Я песни свои кретить на север пришёл,
Но будто погода мстит за мой произвол.
Не строен гитарный скрип и мне ли назло,
Вдруг голос устал охрип и пальцы свело.

Только снег,только лёд белым полем вокруг,
И нудит и поёт за меня моя грусть.
Я барахтаюсь в ней как бревно в полынье,
Но сиянием северным,Но сиянием северным,
Он сиянием северным,улыбается мне.

Я как страховой агент блюдящий закон,
С гитарой в одной руке в другой с коньяком.
Бродил по его местам смотрел на залив,
В которм стоят суда ничейной земли.

А Он мне вещал с небес:»Хотеть не порок,
Гитара тяжёлый крест,мужайся сынок.
Сплетение душ и рук-божественный знак,
А то что снега вокруг,так это пустяк.»

И ныне его столы не хуже кремля,
И сёмга из под полы и спирт с корабля.
По соточке коньяка для тех кто не поч,
Гостиница «АРКТИКА» полярная ночь.

«Каньон», «Каньон», я – «Эдельвейс», прием!
Что вы там телитесь с огнем?! Координаты вам даны.
«Каньон», трижды прославленный десант летит по райским адресам
К Аллаху на блины.
«Каньон», мы невозможное даем, мои ребята под огнем, как ангелы парят.
«Каньон», выносим небо на плечах, как много будет в цинкачах
Подарков матерям!
Темень дикая, вниз без разбора стреляю на шум.
Витька вскрикнул, повис. У Сереги горит парашют.
И уже никогда не проявит военный талант лейтенант.
«Каньон» ,»Каньон», я – «Эдельвейс», прием!
Мы больше гимнов не поем, тут некому их петь.
«Каньон», из пятисот мы лишь вдвоем, за упокой себе нальем,
Но выпить, не успеть…

По весне сердца лечить могут даже не врачи,
Лишь во землю во родную воротились бы грачи.
Только тут у нас война, и мы пьем ее до дна,
А в краю далеком этом лишь по дембелю весна.
Только тут у нас война, и мы пьем ее до дна,
А в краю далеком этом лишь по дембелю весна.

На душе почти всегда холода и холода.
Не согреться, не оттаять. Зябнут души у солдат.
Лишь во снах у шурави запах марта и любви,
А в краю далеком этом март замешан на крови.
Лишь во снах у шурави запах марта и любви,
А в краю далеком этом март замешан на крови.

Солнце нас сжигает в прах, тает крем на сапогах,
И «песочка» просолилась, а сердца лежат в снегах.
Только вера не покинь, только, боже, помоги.
Чтоб в краю далеком этом не замерзнуть от тоски.
Только вера не покинь, только, боже, помоги.
Чтоб в краю далеком этом не замерзнуть от тоски.

Нас бросают в жернова, льют высокие слова.
Чтобы память захлебнулась вкусом смерти и бравад.
А когда вернемся мы из хронической зимы,
То предписано нам будет память водкою промыть.
А когда вернемся мы из хронической зимы,
То предписано нам будет память водкою промыть.

Над Баграмом звенит тишина.
Наливай, не скупись, старшина.
С новым годом, бача. Да за то,
Чтоб вернуться живыми.
После первой вторую в накат,
Если верить разведке полка,
Только завтра к утру нас потрогают
Духи за вымя.
Новогодняя ночь на дворе,
Боевым операциям крест.
Я сегодня раскис, не хочу над душою победы.
Ели верить разведке полка, в то что дремлет
Аллах в облаках, то до завтрака, наверняка,
Наша песня не спета.
Ели верить разведке полка, в то что дремлет
Аллах в облаках, то до завтрака, наверняка,
Наша песня не спета.
Ждем, когда воротит нас судьба
На родительские на хлеба.
От разрывов сигнальных ракет и холодных бараков.
С новым годом разведке полка я поставлю вагон коньяка,
Если следующий встречу с женой в ресторане «Арагви».
А пока этот клятый Афган, то, что не пожелаешь врагам,
Где Христу и Аллаху не как не закончить беседы.
Если верить разведке полка, у Аллаха не дрогнет рука,
Но Христос обещал, что пока наша песня не спета.
Если верить разведке полка, у Аллаха не дрогнет рука,
Но Христос обещал, что пока наша песня не спета.
Над Баграмом звенит тишина.
Ну, давай, наливай, старшина.
За победу пить — глупо…
Давай, чтоб вернулись живыми.

БАЛЛАДА О СТАРШЕМ ЛЕЙТЕНАНТЕ

Это плавится небо с землёй и свинцовая воет пурга.
Это лютый февраль. День седьмой. Кандагар.
В обороне разведка полка, только семьдесят восемь ребят,
С ними аэропорту приказ: выстоять!

У старлея Извекова жизнь шурави боевыми крестить,
Положись на него, положись, Господи.
Может матом шарахнуть в упор и свинцовый принять гонорар,
А в приказе ему приговор: Кандагар!

У разведки особенный стиль и Аллах ей совсем не акбар,
Только этого ей не простит Кандагар.
Вот уже пара диких атак захлебнулась тупой тишиной,
Но взлетают, взлетают борта за спиной.

Держит марку бродяга десант против нескольких тысяч стволов,
И не надо в приказе писать лишних слов.
И доволен, и горд командир, и потери пока ни одной,
Значит, Лёшка достойно крестил пацанов.

Может в том командирский престиж, тайный смысл офицерских бравад,
Чтобы тельнички красила лишь синева.
Чтоб собой заслонить от солдат приоткрытую райскую дверь,
И на базу доставить отряд без потерь.

Читайте также:  Показать как крутится земля вокруг солнца

Может в том офицерская честь, груз войны выносить на плечах,
Не скулить и в герои не лезть, и молчать.
Как бойцов по команде «отход» прикрывал без разбора поля,
Как последним ушёл из того февраля.

А потом будет марш на Союз, и Крещатик, и старый Подол,
Где разведчику минус и плюс отчий дом.
А потом ксивы и ордена, и жестокий душевный надлом,
Где надежда уйдёт как жена, всё потом, всё потом.

А покуда вгрызайся в бетон и песком набивай вещмешки.
В обороне разведчики кто? Смертники.
И опять наблюдательный пост знать даёт о подходе врага,
И неделя до вывода войск… Кандагар…

Наши души качают ветра по весне, по весне, по весне.
Оставляем и славу и страх где-то здесь – на афганской войне.
Оставляем Шинданд и Баграм, как последнее кредо свое.
Дотянуть до границы б, а там отопьем, доживем, допоем.

Припев:
Полковой командир, боевой побратим,
Нам сегодня не хватит вина.
Заходи тут лишь тосты в чести,
А устав посылается на…
Тут у нас только тосты в чести,
А устав посылается на…

Нас встречает родная земля
Хлебом, солью, цветами, весной.
Сколько женщин вокруг, ай-ай-ай!
Сколько песен вокруг, боже мой!
Но Афган все же спать не дает,
И у сердца его не отнять.
Соберемся и снова споем
Через год, через два, через пять.

Припев:
Полковой командир, боевой побратим,
Нам сегодня не хватит вина.
Заходи тут лишь тосты в чести,
А устав посылается на…
Тут у нас только тосты в чести,
И устав посылается на…

А дома даже дверь скрипит по-весеннему.
Да когда ж ты, мам, успела состариться?
Ну, встречай фронтовика хмелем зелием.
Собери на стол что есть, со свиданьицем.
Разве ж ты не узнаешь сына, милая?
Я такой же вертопрах с диким норовом,
Только юность у меня с корнем вырвала,
Да Аллах посыпал пепла на голову.

Припев:
Папироска задыми, беломоринка.
Как дымок, пусть побежит жизнь по-прежнему.
Слышишь, мама, не реви. Мама, вот он я.
Все такой же, лишь душа поседевшая.

Ох, побегал по горам, да по ущелиям,
Да народу покосил, не считаемо.
Может, вымолю у бога прощения,
Православному час пробил покаяться.
А от исповеди я, ох, не побегу.
Открестившись от грехов, выйду на люди.
По себе поставлю свечку угоднику,
По ребятам закажу поминальную.

Припев:
Папироска задыми, беломоринка.
Как дымок, пусть побежит жизнь по-прежнему.
Слышишь, мама, не реви. Мама, вот он я.
Все такой же, лишь душа поседевшая.

А дома даже дверь скрепит по-весеннему…

На Семеновском кладбище,
Распоров тугое небо,
То ли хмеля, то ли хлеба
Одинокий ворон ищет.
То ли хмеля, то ли хлеба
Одинокий ворон ищет.
Здесь ни веры, ни покоя,
И ни жизни, и ни славы.
Здесь скрестились под землею
Православие с исламом.
Здесь скрестились под землею
Православие с исламом.
Ах, скрестились под землею
Православие с исламом.
Память вновь, то колосится
Над холмом травой-муравой,
То летает синей птицей
Над мечетями Баграма.
Ох, летает синей птицей
Над мечетями Баграма.
И завою, как дворняга,
Прислонясь лицом к ограде.
А я ставил злую брагу
Из рябины к твоей свадьбе.
А я ставил злую брагу
Из рябины к твоей свадьбе.
На Семеновском погосте
Белый свет сошелся клином.
Одинокая рябина бугорок целует гроздью.
Одинокая рябина бугорок целует гроздью

Что же ты, Валера, засмурел.
Штатская карьера – не песок.
На гражданке нас берут в прострел
Снайпера созвездия весов.
И хотя от пули не таясь,
Ночью подышать выходим в сквер.
Черная восьмерочка твоя
Мне напоминает БТР.

Припев:
И сидим до утра, до утра,
На пол капли из рюмки пролив.
Видим, как не дают снайпера
Нам подняться с земли.
До утра мы, Валера, опять там,
Где рвутся вперед пацаны,
Чтоб сердцами свинец добывать
Для страны, для страны.
До утра мы, Валера, опять там,
Где рвутся вперед пацаны,
Чтоб сердцами свинец добывать
Для страны, для страны.

Нам намерил бог недолгий век.
Больше хмеля в нем и меньше снов.
Только хмель тяжелый в голове
Крутит черно-белое кино.
Наливай, Валерка, третий тост.
Он святой для каждого из нас.
У мужчины не бывает слез,
Это память капает из глаз.

Припев:
И сидим до утра, до утра,
На пол капли из рюмки пролив.
Видим, как не дают снайпера
Нам подняться с земли.
До утра мы, Валера, опять там,
Где рвутся вперед пацаны,
Чтоб сердцами свинец добывать
Для страны, для страны.
До утра мы, Валера, опять там,
Где рвутся вперед пацаны,
Чтоб сердцами свинец добывать
Для страны, для страны.

Я мотал в госпиталях по полгода.
Открывал ворота в рай откровенно.
Только выручила кремень-порода,
Выдал батя мне живучие гены.
И врачи вели со смертью драки,
До сих пор на них молюсь неустанно.
Да на душу на свою цвета хаки,
Да камуфляжную братву из Афгана.
Да на душу на свою цвета хаки,
Да камуфляжную братву из Афгана.
Где-то метров с сорока вспоминаю
Мне свинца из ДШК дух отвесил,
Да только я еще попью, погуляю,
А его господь забрал в поднебесье.
Помню весь расклад последней атаки,
И красивые слова капитана
Эх, судьба у нас, тоска цвета хаки,
Да камуфляжная братва у Афгана.
Эх, судьба у нас, тоска цвета хаки,
Да камуфляжная братва у Афгана.
Со здоровьем, конечно, простился,
Ордена, они ж не падают с неба.
А военком сказал, что лью небылицы
И послал туда, где я еще не был.
Ох, по черепу бы гнусной собаке
Зарядить вот этой вот экибаной.
Даже слезы потекли цвета хаки,
Где же ты моя братва из Афгана?
Ох, и слезы потекли цвета хаки,
Да где же ты моя братва из Афгана.
Для упреков пусть не ищут причины
Те, кто с нами не протопал ни разу.
От Кремля до ресторана Амина,
От учебки ВДВ до спецназа.
Кто не жрал сухпай в холодном бараке
И не пил до дна заветы Корана
И кто долю не делил цвета хаки
С камуфляжною братвой из Афгана.
И кто долю не делил цвета хаки
С камуфляжною братвой из Афгана.
На гражданке льет река из чернухи,
У меня же к ней особые мерки.
Как сержанта Михнюка помнят духи,
Так и ж их не забуду до смерти.
Вот бы водочкой отмыть с сердца накипь.
И ее, родную, лью по стаканам.
Разделю тоску, печаль цвета хаки
С камуфляжною братвой из Афгана.
Разделю тоску, печаль цвета хаки
С камуфляжною братвой из Афгана.

Источник