Меню

Штурм малой земли в новороссийске

Героическая страница Великой войны — «Малая земля»

В ночь 3 по 4 февраля 1943 года в районе деревни Станичка (южное предместье Новороссийска) был высажен советский морской десант под командованием Цезаря Львовича Куникова (1909 – 14 февраля 1943). Так началась знаменитая героическая оборона «Малой земли», которая продолжалась 225 дней и завершилась 16 сентября с освобождением Новороссийска.

Началось всё с того, что после провала операции «Эдельвейс» (план германского командования по захвату Кавказа, нефтедобывающих районов Грозного и Баку), немцы решили захватить Новороссийск и далее продвигать войска вдоль черноморского побережья по направлению к Батуми. Для выполнения этой задачи из состава группы армий «А» выделили 17-ю армию, затем усилили 3-мя дивизиями из 11-й армии, переброшенными с Керченского полуострова.

Парируя удар немцев, 17 августа 1942 года советское командование создало Новороссийский оборонительный район под командованием генерал-майора Г. П. Котова. Первоначально немцы имели значительное преимущество над советскими силами: по танкам и самолётам в 2 раза, в пехоте в 4 раза, в артиллерии в 7 раз. Бои за Новороссийск были очень ожесточёнными. Части 255-й бригады морской пехоты десять дней подряд отбивали натиск наступавших со стороны Неберджаевской и Липок фашистов, к тому же имевших весомый численный перевес. В итоге бригада была окружена, но ни одно подразделение не дрогнуло, выполняя приказ: «Ни шагу назад!» К примеру, немцы 4 раза окружали командный пункт 142-го отдельного батальона под командованием капитан-лейтенанта Кузьмина и старшего политрука Родина и каждый раз противника отбрасывали. Находившаяся четыре дня в окружении третья рота батальона под командованием политрука Нежнева отбила 12 атак, 6 сентября рота прорвалась к своим. Бригада отступила только по приказу командования, когда немцы после жестокого боя смогли захватить западную часть Новороссийска. С 26 августа по 7 сентября морпехи уничтожили более 3 тыс. солдат и офицеров вермахта, 5 танков, 7 минометных батарей, 22 дзота, 52 пулеметные точки и 24 единицы транспорта.

Новороссийская военно-морская база была эвакуирована в Геленджик. 29 сентября немецкие войска на новороссийском направлении перешли к обороне и не смогли соединиться с группировкой, наступавшей на Туапсе с севера. Немецким войскам удалось захватить Новороссийск, но они не сумели использовать его порт в качестве своей военно-морской базы, т. к. восточная часть Цемесской бухты находилась под контролем советских подразделений, которые полностью контролировали подходы к бухте и саму бухту.

В начале 1943 года советское верховное командование смогло переломить ситуацию в свою пользу: была завершена ликвидация окружённой 6-й армии Паулюса под Сталинградом; наши силы наступали на Ростов и Донбасс; была прорвана блокада Ленинграда – операция «Искра»; на Кавказе шла подготовка наступательная операция на майкопском направлении войсками Черноморской группы под командованием генерала Петрова.

На Кавказе началась операции «Горы» — к 23 января наши войска прорвали оборону противника южнее Краснодара, и путь вывода немецкой группировки с Северного Кавказа был отрезан. В ходе сражений, которые продолжались до начала февраля, советские войска прорвались к Азовскому морю и взяли Майкоп. Пришло время выполнению второй части операции — наступления советской Черноморской группы по суше с одновременной высадкой морского и воздушного десанта для совместного наступления на Новороссийск (операция «Море»).

Морские пехотинцы из отряда майора Ц. Л. Куникова незадолго до того, как в ночь на 4 февраля 1943 года они приняли участие в десантной операции.

Основной десант планировали высадить в районе Южной Озерейки, отвлекающий — в районе Станички. В основную группу были включены бойцы 83-й и 255-й бригад морской пехоты, 165-й стрелковой бригады, отдельного фронтового авиадесантного полка, отдельного пулемётного батальона, 563-го танкового батальона, 29-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка. В отвлекающую группу включили 275 бойцов морской пехоты, без поддержки тяжёлого вооружения. Подготовка к десантированию началась ещё в ноябре 1942 года. В целом подготовка была организовано хорошо, но вот сама операция выявила ряд серьёзных недостатков управления (согласованность действия разных групп, синхронность высадки, недооценка немецкой береговой обороны и т. д.).

Десантные части были должны высадиться на берег под прикрытием огня кораблей поддержки и ВВС, подавить сопротивление береговой обороны немцев, затем соединиться с высадившимися с самолётов десантниками и прорваться к Новороссийску. Таким образом, немецкую группировку в Новороссийске хотели блокировать, а затем уничтожить совместными действиями основных сил Черноморской группировки и десанта. Непосредственным командующим десантной операцией был вице-адмирал Филипп Октябрьский.

Операция «Море» провалилась: немецкие огневые средства подавить не удалось, корабельный десант был задержан — из-за плохой погоды и организации погрузки выход кораблей задержался на час, — командование ВВС не предупредило, и самолёты нанесли авиаудар и высадили воздушный десант по первоначальному плану. Высадить у Озерейки удалось лишь часть десанта, немцы смогли быстро организовать отпор. Десантники у Озерейки дрались трое суток, затем те, кто не погиб разделились. Часть пробилась к Станичке, где высадили вспомогательный десант, другие, соединившись с авиадесантниками, ушли в горы.

Вспомогательный отряд действовал более успешно. Корабли подошли к берегу в расчётное время, смогли поставить дымовую завесу. Под прикрытием дыма и корабельного огня десантники Куникова уже через час закрепились на берегу. Затем отряд расширил плацдарм. В этот момент советское командование ещё могло переломить ситуацию в свою пользу, перенеся основной удар в район Станички, высадив там части, которые не смогли десантировать у Озерейки. Но ни адмирал Октябрьский, ни командующий Черноморской группой войск Закавказского фронта генерал Иван Петров, не приняли этого решения, в итоге время было упущено. Когда о ситуации доложили командующему Закавказским фронтом Ивану Тюленеву, он приказал высадить новые десантные части на захваченный плацдарм и удерживать его любыми средствами, но эффект внезапности был уже утерян.

Отряд Куникова действовал решительно, в первый же день была захвачена полоса шириной в несколько километров. Отряд усилили, его численность была доведена до восьми сотен. Немцы действовали весьма активно, по плацдарму вели непрерывный артогонь, наносили бомбовые удары, гитлеровцы провели 18 контратак уже в первый день, пытаясь сбросить десантников в море. В первые пять дней советское командование перебросило на «Малую землю» значительные силы, доведя численность группировки до 17 тыс. человек. Но промедление с переносом основного места для высадки десанта сыграло свою роковую роль, плацдарм был расширен, но большего сделать не удалось. Немцы блокировали плацдарм. Советское командование решило не уводить силы, чтобы использовать его впоследствии, в более благоприятных условиях.

Немцы не прекращали попыток скинуть советские войска в море. Держать оборону было крайне сложно – к апрелю это был клочок земли 8 на 6 км. Местность открытая, хорошо простреливаемая, у немцев в руках все окружающие высоты. Советским бойцам пришлось буквально зарыться в грунт – весь плацдарм изрыли траншеями, соорудили более 200 наблюдательных пунктов, более 500 огневых точек, подземные склады. К тому же плацдарм было очень трудно снабжать боеприпасами, продовольствием, подвозить пополнения, немцы простреливали все подходы, могли наносить удары в море с помощью специальной группы «Бокс» (в неё входили торпедные катера и субмарины) и авиации.

Для того, чтобы уничтожить плацдарм немецкое командование сформировало из частей 17-й армии ударную группировку численностью в 27 тыс. человек под командованием Ветцеля (в её составе было до 500 орудий и миномётов, придано до 1 тыс. самолётов). 17 апреля немцы пошли на штурм, началась операция «Нептун». Три дня артиллерия и авиация били практически безостановочно, пехота при поддержке танков предпринимала одну атаку за другой. Только в первый день немецкие пикирующие бомбардировщики Ю-87 совершили более 1,5 боевых вылетов. О серьёзности ситуации говорит тот факт, что 18 апреля на Северный Кавказ прибыли маршал Г. Жуков и командующий советскими ВВС маршал А. Новиков. «Малая земля» стала ещё одним Сталинградом, местом, где сошлись лицом к лицу немецкий и русских дух.

Чтобы переломить ситуацию и не потерять плацдарм, советскому командованию пришлось перебросить для воздушного прикрытия своих десантников из резерва Ставки три авиационных корпуса (истребительный, смешанный и бомбардировочный). Советские ВВС смогли переломить ситуацию в воздухе, уничтожили два немецких аэродрома. Только с 19 по 25 апреля было уничтожено 152 немецких самолёта, в результате интенсивность немецких бомбардировок сильно упала.

Шло настоящее воздушное сражение: 29 апреля по 10 мая 1943 года на сравнительно небольшом участке фронта в 30 км в течение дня происходило до 40 воздушных столкновений. Большую помощь советским ВВС оказали 5 РЛС, которые своевременно предупреждали о приближении самолётов люфтваффе. О ярости и накале борьбы красноречиво говорят потери ВВС: с 17 апреля по 7 июня мы потеряли 760 самолётов, немцы 1100 (800 в воздушных боях и до 300 на земле).

Бои на Малой земле шли ещё три с половиной месяца и прекратились только после освобождения Новороссийска. 9 сентября началась операция советских войск по взятию Новороссийска, сыграл свою роль и «Куниковский плацдарм», завоеванный 4 февраля 1943 года. С района Станички вела наступление одна из трёх групп войск, которые обеспечивали блокирование и освобождение города. После ожесточённых боёв к 16 сентября Новороссийск был освобождён от гитлеровцев. Этот день также считается датой окончания обороны плацдарма Малая земля. Она продолжалась 225 дней и заслуженно стала одной из самых ярких страниц Великой Отечественной войны. Десантники Куникова совершили настоящий подвиг, обессмертив себя.

Документальный фильм «Малая земля. Как это было. «
Режиссер — О. Бередин.

Источник

Большая правда о Малой земле

70 лет назад, 9 сентября 1943 года, началась операция по освобождению Новороссийска. Прекрасно укрепленный город был взят всего за неделю.

Несмотря на то, что немцы построили так называемую «Голубую» оборонительную линию — глубоко эшелонированную полосу укреплений, в том числе и бетонных. Но они не помогли. Операция впоследствии вошла во все отечественные (и не только) военные учебники как пример отличной координации между родами войск. Флот и авиация действовали в непрерывном контакте с наземными войсками, где тоже присутствовал отменный порядок. До артподготовки пехоту и танки в бой не пускали, равно как и бронетехнику не оставляли без поддержки «царицы полей». К 43-му воевать уже научились.

«К моменту начала штурма к городу стянули 227 установок залпового огня БМ-13 «Катюша». Плюс на позициях наступающих войск установили множество стационарных станков для пуска реактивных снарядов, а также подтянули тяжелую артиллерию Резерва Главного командования. В том числе и 203-мм гаубицы Б-4. Одна из тех, что использовались при освобождении Новороссийска, сегодня стоит в Санкт-Петербурге, в Главном Артиллерийском музее», — рассказывает заместитель директора по научной работе Новороссийского исторического музея-заповедника, подполковник в отставке Лев Степко.

Суда Черноморского флота прорвали боновое заграждение, которым была заперта Цемесская бухта. И после того, как на город обрушился огненный смерч, выпущенный из тысячи артиллерийских стволов и сотен реактивных минометов, начался штурм. Одновременно с морским десантом в бухту началось наступление 18-й армии. 16 сентября 1943 года после упорных боев город был освобожден.

Город-памятник

Однако эти и другие подробности операции малоизвестны, во всяком случае, за пределами Новороссийска. Малая земля, где воевал (а может, не воевал?) «дорогой Леонид Ильич» — именно с этим «брендом» у людей ассоциируется приморский город-герой. Отношение к подвигу защитников «пятачка» в районе Станички, куда 4 февраля 1943 года высадился десант, — ироническое, порой даже пренебрежительное. Но только не в Новороссийске — здесь знают правду. А генсека любят и уважают — просто как полковника Брежнева. Который воевал наравне с другими. Смело, честно.

Монументы, посвященные подвигу защитников Малой земли, — лишь крошечная часть увековеченной в городе памяти о войне. А это — более 80 памятников. Такого количества нет нигде. Первые появились сразу после окончания Великой Отечественной. В 46-м на братских могилах установили стелы и скульптурные композиции (в основном типовые), а в 1947 году на Цементном заводе — где проходила линия обороны, — появился монумент. На вечную стоянку водрузили «скелет» железнодорожного вагона, а руины Дворца культуры стали аналогом Дома Павлова. В 71-м тут появились Т-34-85 и скульптурная композиция с руками, сжимающими ППШ. «Город закончили восстанавливать только к концу 50-х, он весь лежал в руинах. Было не до грандиозных памятников, их начали возводить в 60-е. Хотя расположение монументов спланировали еще в 40-е», — объясняет директор Новороссийского музея-заповедника Лариса Колбасина.

65 процентов зданий полностью разрушено, 20 — подлежат капитальному ремонту и всего 15 требуют менее масштабных восстановительных работ — такова статистика осени 1943 года. До войны в Новороссийске проживало более ста тысяч человек, на момент оккупации оставалось около 63 тысяч. Но на руинах освобожденного города осталась всего одна семья — Мария Ткаченко с двумя детьми и престарелой матерью. Кому-то удалось уйти из Новороссийска, остальные погибли или были отправлены на работы в Германию. «Когда на подступах к городу уже шли тяжелые бои, в дом ворвались четверо фашистских автоматчиков, грозили расправой. Но я огромными буквами написала на дверях: «ТИФ!» Гитлеровцы к нам больше не совались, а дом со всех сторон заминировали. Так и просидели до самого прихода наших», — вспоминала Мария Алексеевна.

Читайте также:  Веревка от луны до земли

В отсутствие трудовых ресурсов было не до монументов. Даже величественный проект перепланировки Новороссийска — аналог сталинского плана реконструкции Москвы 1935 года — пришлось положить под сукно. От него осталась всего пара зданий да фото макета в музее. Срочно требовалось жилье, именно так и возникла нынешняя жуткая планировка города.

Ильич идет по городу

На выделенные для памятников места никто не покушался — ноябрьское постановление исполкома 1943 года об увековечивании памяти павших ждало своего часа. И после того как появились дома и улицы, за дело взялись скульпторы.

В 1960-1961 годах в Новороссийске начались встречи ветеранов. «Все, кто воевал на Малой Земле, приходили на места сражений, где никаких памятников еще не было. На мысе Мысхако братская могила существовала с войны, и все. Именно тогда, в начале 60-х, и появилась инициатива увековечить память защитников плацдарма. Леонид Ильич тогда еще не был главным в СССР, но впоследствии он, конечно, помог», — говорит руководитель отдела истории ВОВ местного музея Раиса Соколова.

Экспозиция, посвященная собственно Леониду Ильичу, более чем скромная. Да и ранее она была такой же, даже во времена позднего Брежнева. Дело в том, что в Новороссийске эту свистопляску вокруг героизма генсека все воспринимали как диверсию, направленную на дискредитацию личности именитого ветерана. И никогда не поддерживали — ни словом, ни делом. «Когда он к нам приезжал, в 1974 году, в него все сотрудницы музея влюбились. Очень простой в общении, ни капли пафоса. Человек просто хотел встретиться с однополчанами. Привез кучу личных фотографий военных лет, сегодня они хранятся в запасниках», — рассказывает Лариса Колбасина.

Несколько фотографий и парадный мундир более поздних времен — вот и вся витрина, посвященная «главному герою» Малой земли. А на бульваре стоит столь же скромный памятник. Брежнев, закинув пиджак за спину, идет по городу. Не тот молодой полковник, а уже человек в годах. У памятника живые цветы. И это говорит о многом.

Хранить вечно

Запасники Новороссийского музея — настоящая сокровищница знаний о Великой Отечественной. Собственного здания до сих пор нет, экспозиция ютится на первом этаже жилого дома, по городу разбросано еще несколько небольших филиалов. А показать есть что.

Например, продукцию, которую Новороссийск давал фронту. Это минометы, сделанные на «Красном двигателе», бетонные авиабомбы местного цементного завода, а также уникальные противотанковые мины с шиферным корпусом, которые выпускало предприятие «Коммунар». Сегодня интереснейшие артефакты теснятся на полках подсобок, куда мало кого пускают.

Рядом с обычными немецкими касками М40 красуются шлемы необычной формы, на них какой-то герб с короной. Оказывается, это амуниция румын. По словам Раисы Соколовой, в Новороссийске стояло две немецких и три румынских дивизии. Причем если солдаты вермахта воевали, то их союзники в основном отыгрывались на мирных жителях. Это хорошо помнят. «Я еще ребенком был, три года всего тогда исполнилось, но ту атмосферу страха никогда не забуду. Мамка меня прятала, причем не от фрицев, а от румын. Те лютовали, отбирали крохи, что еще оставались у населения, чуть что хватались за ножи. Даже немцы относились к румынским мародерам с презрением, хотя и не останавливали их. Потом нам удалось убежать из города. Но повезло немногим», — рассказывает местный житель Николай.

Среди документов хранится и «Акт о зверствах немецко-фашистских захватчиков», датированный 22 сентября 1943 года. Он — первый из нескольких, в нем значится тысяча жертв. Всего же во время оккупации было уничтожено около семи тысяч мирных жителей. Преступники не делятся по национальности — немцы или румыны. И те и другие — фашисты, которые, помимо всего прочего, стреляли по храмам в то время, когда в них проходили службы. Среди официальных лиц, подписавших документ, присутствует и церковный иерарх — протоиерей Ильинского собора Краснодара Николай Бессонов. Тоже власть, между прочим. Да, многое мы еще не знаем о той эпохе.

Фигурируют в Акте и предатели — полицаи, бургомистры. Всех их поймали и казнили. «Как правило, это были казаки из знатных семей. Оккупантов с цветами встречали. Немцы обещали, что вернут казакам землю в частную собственность, те им и поверили. Но фашисты обманули. Казачки было дернулись к нашим с поднятыми руками, но было поздно. Предатели понесли заслуженную кару», — говорит Раиса Соколова.

Фотографии, хранящиеся в Новороссийском музее, — отдельная тема. Во время войны в городе работал знаменитый фотокор Евгений Халдей. Никаких парадных снимков. Война — такая, какой была. Уникальные фото тоже недоступны для простых посетителей. На оцифровку нет сил и средств, выставить негде. Вот и пылятся в архиве, никому не известные.

А ведь работы не безымянные, автор всегда записывал в блокнот имена и звания. Вот колоритнейший персонаж — командир роты автоматчиков 255-й бригады Павел Бибо. С седой бородой, в трофейном камуфляже и с ППШ, он вылезает из окна разрушенного здания. Начальник штаба того же подразделения Хабич — бравый полковник. Местные жители возвращаются в город, немецкий плакат «Nach Zaporohskaja 10 km». Хирург майор Григорьев и его пациенты из 83-й бригады: милая девчушка в гимнастерке с медалью — Вера Макарович и солдат с забинтованной рукой — Владимир Тихомиров. Многие нашли бы на подобных кадрах родственников, которые воевали в Новороссийске. Но, увы.

Скупыми штрихами

«Художники на Малой земле» — так называется альбом, выпущенный очень маленьким тиражом в 1978 году. Тоже уникальный экспонат. В нем собраны работы тех, кто прошел через это сражение. «Бои в городе продолжались около года. В них участвовали сотни тысяч. Сколько — никто не знает. Нет точной статистики. Но явно больше, чем в Сталинграде. Тут работали агитбригады, выпускались фронтовые газеты, присутствовали и художники. Порой было проще нарисовать, чем сделать фотографию, по причине несовершенства техники. Поэтому у нас побывало так много живописцев», — объясняет Лев Степко.

Леонид Сойфертис, Борис Пророков, Виктор Цигаль и Павел Кирпичев, как и фотограф Евгений Халдей, донесли до нас то, что видели. В том числе и быт Малой земли. Ведь крошечный пятачок к моменту начала штурма превратился в обширный плацдарм площадью 30 квадратных километров. Где солдаты сеяли пшеницу, заводили живность, налаживали хозяйство.

Девушки моют волосы. Солдат кормит кур. Самодельная мельница для зерна. Смешные ослики — лошадей не было, они пугались артобстрела, а ишачки только прижимали длинные ушки и продолжали подвозить боеприпасы. Боец прикуривает от костра, стоящая рядом барышня недовольно уперла руки в боки. Бравый моряк старшина Буданов с ППШ. Медсестра Тося Бобкова — милое личико, кургузая шинелька. На многих рисунках имена в траурных рамках — погибли. А вот и знакомое лицо — политрук Леонид Брежнев. Просто один из многих.

Интернет-поисковики не знают этого сборника рисунков, их нет в электронном виде. К сожалению, публику с ними знакомят редко, в основном на выездных выставках, которые устраивает Новороссийский музей. А это, с одной стороны, объект культурного наследия, с другой — память о героическом прошлом.

Диорамный триптих «Освобождение Новороссийска в 1943 году» — столь же выдающаяся работа, как и «Бородинская битва» в столице или «Огненная дуга» в Белгороде. Быть может, она даже имеет большую историческую ценность. «Художник-панорамист Николай Котов встречался с десятками участников битвы, по их рассказам делал эскизы, многократно корректировал. И только потом свел в общие полотна, причем ветераны не раз вносили свои правки. По сути, получилось не художественное произведение — хотя оно им безусловно является, а некий документальный «снимок» штурма города», — поясняет Лариса Колбасина.

Диорама доступна для посетителей, но уникальный экспонат находится в проходной комнате, что не способствует вдумчивому созерцанию. По-хорошему, этот объект должен стать центральным в большом музее, где собраны все артефакты той страшной войны.

В списках не значатся

Отсутствие точных данных об общей численности войск, принимавших участие в боях за Новороссийск, — только одно из белых пятен истории. Никто не знает, сколько солдат здесь полегло. С той поры минуло 70 лет, а списков так и нет. «На 1982 год в трех десятках братских могил, находящихся в городе и окрестностях, значилось около пяти тысяч человек. Сегодня — уже 15 тысяч. 9 мая 2013-го мы внесли в списки еще 1300 погибших. А на памятных досках до сих пор имена только 3800 воинов», — делится переживаниями Раиса Соколова.

Пополнение списков идет благодаря работе сотрудников музея в ОБД «Мемориал». По базе данных выясняются погибшие в Новороссийске, и листочки с именами в символических урнах-капсулах закладываются в ту братскую могилу, где лежит больше всего военнослужащих данного подразделения. Такая вот «обходная технология». Хотя весь город знает, где именно покоятся останки тех, кто погиб, защищая Родину. Более того, используя эту информацию, немцы воссоздали в Новороссийске свое воинское кладбище, производят перезахоронения. Даже наняли специальный поисковый отряд. Аналогичные погребения останков советских воинов проводятся крайне редко. Почему — хороший вопрос.

Проблем хватает. Но есть и бесспорные достижения. Регулярно проводятся историко-патриотические мероприятия, где школьникам и солдатам рассказывают о войне. Они пользуются большой популярностью. Энтузиасты умеют так доносить информацию — заслушаешься. Кто, например, сегодня знает, что командир первого десанта на Малую землю майор Цезарь Куников — не просто старший политрук запаса, героически погибший 14 февраля 1943 года. Он был еще и начальником технического управления Наркомата машиностроения, директором ЦНИИ технологии машиностроения. То есть специалистом высшего класса. У людей такого ранга имелась стопроцентная бронь, но Куников ею не воспользовался и добровольцем ушел на фронт.

Партизанское движение, война на море, строительство укреплений — тема обороны и освобождения Новороссийска воистину неисчерпаема. И практически каждому моменту уделяется внимание. Что приятно — в далеко не резиновом городском бюджете находятся средства для восстановления и содержания памятников, проведения различных мероприятий. Помогает и край.

Кстати, когда-то город имел более высокий статус. С 1896-го по 1920-й он был центром Черноморской губернии, которая узкой полосой тянулась от Кубани до Сухуми. Былое величие здесь очень любят вспоминать. Это не местечковый сепаратизм, а гордость за свой город. Город-герой, главный порт России на Черном море. Город, сражение в котором решило исход Великой Отечественной войны. Ведь за спиной был Кавказ и, прежде всего, Баку — нефтяная столица СССР тех лет.

Большая правда о Малой земле

70 лет назад, 9 сентября 1943 года, началась операция по освобождению Новороссийска. Прекрасно укрепленный город был взят всего за неделю.

Несмотря на то, что немцы построили так называемую «Голубую» оборонительную линию — глубоко эшелонированную полосу укреплений, в том числе и бетонных. Но они не помогли. Операция впоследствии вошла во все отечественные (и не только) военные учебники как пример отличной координации между родами войск. Флот и авиация действовали в непрерывном контакте с наземными войсками, где тоже присутствовал отменный порядок. До артподготовки пехоту и танки в бой не пускали, равно как и бронетехнику не оставляли без поддержки «царицы полей». К 43-му воевать уже научились.

«К моменту начала штурма к городу стянули 227 установок залпового огня БМ-13 «Катюша». Плюс на позициях наступающих войск установили множество стационарных станков для пуска реактивных снарядов, а также подтянули тяжелую артиллерию Резерва Главного командования. В том числе и 203-мм гаубицы Б-4. Одна из тех, что использовались при освобождении Новороссийска, сегодня стоит в Санкт-Петербурге, в Главном Артиллерийском музее», — рассказывает заместитель директора по научной работе Новороссийского исторического музея-заповедника, подполковник в отставке Лев Степко.

Суда Черноморского флота прорвали боновое заграждение, которым была заперта Цемесская бухта. И после того, как на город обрушился огненный смерч, выпущенный из тысячи артиллерийских стволов и сотен реактивных минометов, начался штурм. Одновременно с морским десантом в бухту началось наступление 18-й армии. 16 сентября 1943 года после упорных боев город был освобожден.

Город-памятник

Однако эти и другие подробности операции малоизвестны, во всяком случае, за пределами Новороссийска. Малая земля, где воевал (а может, не воевал?) «дорогой Леонид Ильич» — именно с этим «брендом» у людей ассоциируется приморский город-герой. Отношение к подвигу защитников «пятачка» в районе Станички, куда 4 февраля 1943 года высадился десант, — ироническое, порой даже пренебрежительное. Но только не в Новороссийске — здесь знают правду. А генсека любят и уважают — просто как полковника Брежнева. Который воевал наравне с другими. Смело, честно.

Монументы, посвященные подвигу защитников Малой земли, — лишь крошечная часть увековеченной в городе памяти о войне. А это — более 80 памятников. Такого количества нет нигде. Первые появились сразу после окончания Великой Отечественной. В 46-м на братских могилах установили стелы и скульптурные композиции (в основном типовые), а в 1947 году на Цементном заводе — где проходила линия обороны, — появился монумент. На вечную стоянку водрузили «скелет» железнодорожного вагона, а руины Дворца культуры стали аналогом Дома Павлова. В 71-м тут появились Т-34-85 и скульптурная композиция с руками, сжимающими ППШ. «Город закончили восстанавливать только к концу 50-х, он весь лежал в руинах. Было не до грандиозных памятников, их начали возводить в 60-е. Хотя расположение монументов спланировали еще в 40-е», — объясняет директор Новороссийского музея-заповедника Лариса Колбасина.

Читайте также:  Городской человек не ведает чем пахнет земля решу егэ

65 процентов зданий полностью разрушено, 20 — подлежат капитальному ремонту и всего 15 требуют менее масштабных восстановительных работ — такова статистика осени 1943 года. До войны в Новороссийске проживало более ста тысяч человек, на момент оккупации оставалось около 63 тысяч. Но на руинах освобожденного города осталась всего одна семья — Мария Ткаченко с двумя детьми и престарелой матерью. Кому-то удалось уйти из Новороссийска, остальные погибли или были отправлены на работы в Германию. «Когда на подступах к городу уже шли тяжелые бои, в дом ворвались четверо фашистских автоматчиков, грозили расправой. Но я огромными буквами написала на дверях: «ТИФ!» Гитлеровцы к нам больше не совались, а дом со всех сторон заминировали. Так и просидели до самого прихода наших», — вспоминала Мария Алексеевна.

В отсутствие трудовых ресурсов было не до монументов. Даже величественный проект перепланировки Новороссийска — аналог сталинского плана реконструкции Москвы 1935 года — пришлось положить под сукно. От него осталась всего пара зданий да фото макета в музее. Срочно требовалось жилье, именно так и возникла нынешняя жуткая планировка города.

Ильич идет по городу

На выделенные для памятников места никто не покушался — ноябрьское постановление исполкома 1943 года об увековечивании памяти павших ждало своего часа. И после того как появились дома и улицы, за дело взялись скульпторы.

В 1960-1961 годах в Новороссийске начались встречи ветеранов. «Все, кто воевал на Малой Земле, приходили на места сражений, где никаких памятников еще не было. На мысе Мысхако братская могила существовала с войны, и все. Именно тогда, в начале 60-х, и появилась инициатива увековечить память защитников плацдарма. Леонид Ильич тогда еще не был главным в СССР, но впоследствии он, конечно, помог», — говорит руководитель отдела истории ВОВ местного музея Раиса Соколова.

Экспозиция, посвященная собственно Леониду Ильичу, более чем скромная. Да и ранее она была такой же, даже во времена позднего Брежнева. Дело в том, что в Новороссийске эту свистопляску вокруг героизма генсека все воспринимали как диверсию, направленную на дискредитацию личности именитого ветерана. И никогда не поддерживали — ни словом, ни делом. «Когда он к нам приезжал, в 1974 году, в него все сотрудницы музея влюбились. Очень простой в общении, ни капли пафоса. Человек просто хотел встретиться с однополчанами. Привез кучу личных фотографий военных лет, сегодня они хранятся в запасниках», — рассказывает Лариса Колбасина.

Несколько фотографий и парадный мундир более поздних времен — вот и вся витрина, посвященная «главному герою» Малой земли. А на бульваре стоит столь же скромный памятник. Брежнев, закинув пиджак за спину, идет по городу. Не тот молодой полковник, а уже человек в годах. У памятника живые цветы. И это говорит о многом.

Хранить вечно

Запасники Новороссийского музея — настоящая сокровищница знаний о Великой Отечественной. Собственного здания до сих пор нет, экспозиция ютится на первом этаже жилого дома, по городу разбросано еще несколько небольших филиалов. А показать есть что.

Например, продукцию, которую Новороссийск давал фронту. Это минометы, сделанные на «Красном двигателе», бетонные авиабомбы местного цементного завода, а также уникальные противотанковые мины с шиферным корпусом, которые выпускало предприятие «Коммунар». Сегодня интереснейшие артефакты теснятся на полках подсобок, куда мало кого пускают.

Рядом с обычными немецкими касками М40 красуются шлемы необычной формы, на них какой-то герб с короной. Оказывается, это амуниция румын. По словам Раисы Соколовой, в Новороссийске стояло две немецких и три румынских дивизии. Причем если солдаты вермахта воевали, то их союзники в основном отыгрывались на мирных жителях. Это хорошо помнят. «Я еще ребенком был, три года всего тогда исполнилось, но ту атмосферу страха никогда не забуду. Мамка меня прятала, причем не от фрицев, а от румын. Те лютовали, отбирали крохи, что еще оставались у населения, чуть что хватались за ножи. Даже немцы относились к румынским мародерам с презрением, хотя и не останавливали их. Потом нам удалось убежать из города. Но повезло немногим», — рассказывает местный житель Николай.

Среди документов хранится и «Акт о зверствах немецко-фашистских захватчиков», датированный 22 сентября 1943 года. Он — первый из нескольких, в нем значится тысяча жертв. Всего же во время оккупации было уничтожено около семи тысяч мирных жителей. Преступники не делятся по национальности — немцы или румыны. И те и другие — фашисты, которые, помимо всего прочего, стреляли по храмам в то время, когда в них проходили службы. Среди официальных лиц, подписавших документ, присутствует и церковный иерарх — протоиерей Ильинского собора Краснодара Николай Бессонов. Тоже власть, между прочим. Да, многое мы еще не знаем о той эпохе.

Фигурируют в Акте и предатели — полицаи, бургомистры. Всех их поймали и казнили. «Как правило, это были казаки из знатных семей. Оккупантов с цветами встречали. Немцы обещали, что вернут казакам землю в частную собственность, те им и поверили. Но фашисты обманули. Казачки было дернулись к нашим с поднятыми руками, но было поздно. Предатели понесли заслуженную кару», — говорит Раиса Соколова.

Фотографии, хранящиеся в Новороссийском музее, — отдельная тема. Во время войны в городе работал знаменитый фотокор Евгений Халдей. Никаких парадных снимков. Война — такая, какой была. Уникальные фото тоже недоступны для простых посетителей. На оцифровку нет сил и средств, выставить негде. Вот и пылятся в архиве, никому не известные.

А ведь работы не безымянные, автор всегда записывал в блокнот имена и звания. Вот колоритнейший персонаж — командир роты автоматчиков 255-й бригады Павел Бибо. С седой бородой, в трофейном камуфляже и с ППШ, он вылезает из окна разрушенного здания. Начальник штаба того же подразделения Хабич — бравый полковник. Местные жители возвращаются в город, немецкий плакат «Nach Zaporohskaja 10 km». Хирург майор Григорьев и его пациенты из 83-й бригады: милая девчушка в гимнастерке с медалью — Вера Макарович и солдат с забинтованной рукой — Владимир Тихомиров. Многие нашли бы на подобных кадрах родственников, которые воевали в Новороссийске. Но, увы.

Скупыми штрихами

«Художники на Малой земле» — так называется альбом, выпущенный очень маленьким тиражом в 1978 году. Тоже уникальный экспонат. В нем собраны работы тех, кто прошел через это сражение. «Бои в городе продолжались около года. В них участвовали сотни тысяч. Сколько — никто не знает. Нет точной статистики. Но явно больше, чем в Сталинграде. Тут работали агитбригады, выпускались фронтовые газеты, присутствовали и художники. Порой было проще нарисовать, чем сделать фотографию, по причине несовершенства техники. Поэтому у нас побывало так много живописцев», — объясняет Лев Степко.

Леонид Сойфертис, Борис Пророков, Виктор Цигаль и Павел Кирпичев, как и фотограф Евгений Халдей, донесли до нас то, что видели. В том числе и быт Малой земли. Ведь крошечный пятачок к моменту начала штурма превратился в обширный плацдарм площадью 30 квадратных километров. Где солдаты сеяли пшеницу, заводили живность, налаживали хозяйство.

Девушки моют волосы. Солдат кормит кур. Самодельная мельница для зерна. Смешные ослики — лошадей не было, они пугались артобстрела, а ишачки только прижимали длинные ушки и продолжали подвозить боеприпасы. Боец прикуривает от костра, стоящая рядом барышня недовольно уперла руки в боки. Бравый моряк старшина Буданов с ППШ. Медсестра Тося Бобкова — милое личико, кургузая шинелька. На многих рисунках имена в траурных рамках — погибли. А вот и знакомое лицо — политрук Леонид Брежнев. Просто один из многих.

Интернет-поисковики не знают этого сборника рисунков, их нет в электронном виде. К сожалению, публику с ними знакомят редко, в основном на выездных выставках, которые устраивает Новороссийский музей. А это, с одной стороны, объект культурного наследия, с другой — память о героическом прошлом.

Диорамный триптих «Освобождение Новороссийска в 1943 году» — столь же выдающаяся работа, как и «Бородинская битва» в столице или «Огненная дуга» в Белгороде. Быть может, она даже имеет большую историческую ценность. «Художник-панорамист Николай Котов встречался с десятками участников битвы, по их рассказам делал эскизы, многократно корректировал. И только потом свел в общие полотна, причем ветераны не раз вносили свои правки. По сути, получилось не художественное произведение — хотя оно им безусловно является, а некий документальный «снимок» штурма города», — поясняет Лариса Колбасина.

Диорама доступна для посетителей, но уникальный экспонат находится в проходной комнате, что не способствует вдумчивому созерцанию. По-хорошему, этот объект должен стать центральным в большом музее, где собраны все артефакты той страшной войны.

В списках не значатся

Отсутствие точных данных об общей численности войск, принимавших участие в боях за Новороссийск, — только одно из белых пятен истории. Никто не знает, сколько солдат здесь полегло. С той поры минуло 70 лет, а списков так и нет. «На 1982 год в трех десятках братских могил, находящихся в городе и окрестностях, значилось около пяти тысяч человек. Сегодня — уже 15 тысяч. 9 мая 2013-го мы внесли в списки еще 1300 погибших. А на памятных досках до сих пор имена только 3800 воинов», — делится переживаниями Раиса Соколова.

Пополнение списков идет благодаря работе сотрудников музея в ОБД «Мемориал». По базе данных выясняются погибшие в Новороссийске, и листочки с именами в символических урнах-капсулах закладываются в ту братскую могилу, где лежит больше всего военнослужащих данного подразделения. Такая вот «обходная технология». Хотя весь город знает, где именно покоятся останки тех, кто погиб, защищая Родину. Более того, используя эту информацию, немцы воссоздали в Новороссийске свое воинское кладбище, производят перезахоронения. Даже наняли специальный поисковый отряд. Аналогичные погребения останков советских воинов проводятся крайне редко. Почему — хороший вопрос.

Проблем хватает. Но есть и бесспорные достижения. Регулярно проводятся историко-патриотические мероприятия, где школьникам и солдатам рассказывают о войне. Они пользуются большой популярностью. Энтузиасты умеют так доносить информацию — заслушаешься. Кто, например, сегодня знает, что командир первого десанта на Малую землю майор Цезарь Куников — не просто старший политрук запаса, героически погибший 14 февраля 1943 года. Он был еще и начальником технического управления Наркомата машиностроения, директором ЦНИИ технологии машиностроения. То есть специалистом высшего класса. У людей такого ранга имелась стопроцентная бронь, но Куников ею не воспользовался и добровольцем ушел на фронт.

Партизанское движение, война на море, строительство укреплений — тема обороны и освобождения Новороссийска воистину неисчерпаема. И практически каждому моменту уделяется внимание. Что приятно — в далеко не резиновом городском бюджете находятся средства для восстановления и содержания памятников, проведения различных мероприятий. Помогает и край.

Кстати, когда-то город имел более высокий статус. С 1896-го по 1920-й он был центром Черноморской губернии, которая узкой полосой тянулась от Кубани до Сухуми. Былое величие здесь очень любят вспоминать. Это не местечковый сепаратизм, а гордость за свой город. Город-герой, главный порт России на Черном море. Город, сражение в котором решило исход Великой Отечественной войны. Ведь за спиной был Кавказ и, прежде всего, Баку — нефтяная столица СССР тех лет.

70 лет назад, 9 сентября 1943 года, началась операция по освобождению Новороссийска. Прекрасно укрепленный город был взят всего за неделю.

Несмотря на то, что немцы построили так называемую «Голубую» оборонительную линию — глубоко эшелонированную полосу укреплений, в том числе и бетонных. Но они не помогли. Операция впоследствии вошла во все отечественные (и не только) военные учебники как пример отличной координации между родами войск. Флот и авиация действовали в непрерывном контакте с наземными войсками, где тоже присутствовал отменный порядок. До артподготовки пехоту и танки в бой не пускали, равно как и бронетехнику не оставляли без поддержки «царицы полей». К 43-му воевать уже научились.

«К моменту начала штурма к городу стянули 227 установок залпового огня БМ-13 «Катюша». Плюс на позициях наступающих войск установили множество стационарных станков для пуска реактивных снарядов, а также подтянули тяжелую артиллерию Резерва Главного командования. В том числе и 203-мм гаубицы Б-4. Одна из тех, что использовались при освобождении Новороссийска, сегодня стоит в Санкт-Петербурге, в Главном Артиллерийском музее», — рассказывает заместитель директора по научной работе Новороссийского исторического музея-заповедника, подполковник в отставке Лев Степко.

Суда Черноморского флота прорвали боновое заграждение, которым была заперта Цемесская бухта. И после того, как на город обрушился огненный смерч, выпущенный из тысячи артиллерийских стволов и сотен реактивных минометов, начался штурм. Одновременно с морским десантом в бухту началось наступление 18-й армии. 16 сентября 1943 года после упорных боев город был освобожден.

Читайте также:  В чем особенность правового режима земель водного фонда

Город-памятник

Однако эти и другие подробности операции малоизвестны, во всяком случае, за пределами Новороссийска. Малая земля, где воевал (а может, не воевал?) «дорогой Леонид Ильич» — именно с этим «брендом» у людей ассоциируется приморский город-герой. Отношение к подвигу защитников «пятачка» в районе Станички, куда 4 февраля 1943 года высадился десант, — ироническое, порой даже пренебрежительное. Но только не в Новороссийске — здесь знают правду. А генсека любят и уважают — просто как полковника Брежнева. Который воевал наравне с другими. Смело, честно.

Монументы, посвященные подвигу защитников Малой земли, — лишь крошечная часть увековеченной в городе памяти о войне. А это — более 80 памятников. Такого количества нет нигде. Первые появились сразу после окончания Великой Отечественной. В 46-м на братских могилах установили стелы и скульптурные композиции (в основном типовые), а в 1947 году на Цементном заводе — где проходила линия обороны, — появился монумент. На вечную стоянку водрузили «скелет» железнодорожного вагона, а руины Дворца культуры стали аналогом Дома Павлова. В 71-м тут появились Т-34-85 и скульптурная композиция с руками, сжимающими ППШ. «Город закончили восстанавливать только к концу 50-х, он весь лежал в руинах. Было не до грандиозных памятников, их начали возводить в 60-е. Хотя расположение монументов спланировали еще в 40-е», — объясняет директор Новороссийского музея-заповедника Лариса Колбасина.

65 процентов зданий полностью разрушено, 20 — подлежат капитальному ремонту и всего 15 требуют менее масштабных восстановительных работ — такова статистика осени 1943 года. До войны в Новороссийске проживало более ста тысяч человек, на момент оккупации оставалось около 63 тысяч. Но на руинах освобожденного города осталась всего одна семья — Мария Ткаченко с двумя детьми и престарелой матерью. Кому-то удалось уйти из Новороссийска, остальные погибли или были отправлены на работы в Германию. «Когда на подступах к городу уже шли тяжелые бои, в дом ворвались четверо фашистских автоматчиков, грозили расправой. Но я огромными буквами написала на дверях: «ТИФ!» Гитлеровцы к нам больше не совались, а дом со всех сторон заминировали. Так и просидели до самого прихода наших», — вспоминала Мария Алексеевна.

В отсутствие трудовых ресурсов было не до монументов. Даже величественный проект перепланировки Новороссийска — аналог сталинского плана реконструкции Москвы 1935 года — пришлось положить под сукно. От него осталась всего пара зданий да фото макета в музее. Срочно требовалось жилье, именно так и возникла нынешняя жуткая планировка города.

Ильич идет по городу

На выделенные для памятников места никто не покушался — ноябрьское постановление исполкома 1943 года об увековечивании памяти павших ждало своего часа. И после того как появились дома и улицы, за дело взялись скульпторы.

В 1960-1961 годах в Новороссийске начались встречи ветеранов. «Все, кто воевал на Малой Земле, приходили на места сражений, где никаких памятников еще не было. На мысе Мысхако братская могила существовала с войны, и все. Именно тогда, в начале 60-х, и появилась инициатива увековечить память защитников плацдарма. Леонид Ильич тогда еще не был главным в СССР, но впоследствии он, конечно, помог», — говорит руководитель отдела истории ВОВ местного музея Раиса Соколова.

Экспозиция, посвященная собственно Леониду Ильичу, более чем скромная. Да и ранее она была такой же, даже во времена позднего Брежнева. Дело в том, что в Новороссийске эту свистопляску вокруг героизма генсека все воспринимали как диверсию, направленную на дискредитацию личности именитого ветерана. И никогда не поддерживали — ни словом, ни делом. «Когда он к нам приезжал, в 1974 году, в него все сотрудницы музея влюбились. Очень простой в общении, ни капли пафоса. Человек просто хотел встретиться с однополчанами. Привез кучу личных фотографий военных лет, сегодня они хранятся в запасниках», — рассказывает Лариса Колбасина.

Несколько фотографий и парадный мундир более поздних времен — вот и вся витрина, посвященная «главному герою» Малой земли. А на бульваре стоит столь же скромный памятник. Брежнев, закинув пиджак за спину, идет по городу. Не тот молодой полковник, а уже человек в годах. У памятника живые цветы. И это говорит о многом.

Хранить вечно

Запасники Новороссийского музея — настоящая сокровищница знаний о Великой Отечественной. Собственного здания до сих пор нет, экспозиция ютится на первом этаже жилого дома, по городу разбросано еще несколько небольших филиалов. А показать есть что.

Например, продукцию, которую Новороссийск давал фронту. Это минометы, сделанные на «Красном двигателе», бетонные авиабомбы местного цементного завода, а также уникальные противотанковые мины с шиферным корпусом, которые выпускало предприятие «Коммунар». Сегодня интереснейшие артефакты теснятся на полках подсобок, куда мало кого пускают.

Рядом с обычными немецкими касками М40 красуются шлемы необычной формы, на них какой-то герб с короной. Оказывается, это амуниция румын. По словам Раисы Соколовой, в Новороссийске стояло две немецких и три румынских дивизии. Причем если солдаты вермахта воевали, то их союзники в основном отыгрывались на мирных жителях. Это хорошо помнят. «Я еще ребенком был, три года всего тогда исполнилось, но ту атмосферу страха никогда не забуду. Мамка меня прятала, причем не от фрицев, а от румын. Те лютовали, отбирали крохи, что еще оставались у населения, чуть что хватались за ножи. Даже немцы относились к румынским мародерам с презрением, хотя и не останавливали их. Потом нам удалось убежать из города. Но повезло немногим», — рассказывает местный житель Николай.

Среди документов хранится и «Акт о зверствах немецко-фашистских захватчиков», датированный 22 сентября 1943 года. Он — первый из нескольких, в нем значится тысяча жертв. Всего же во время оккупации было уничтожено около семи тысяч мирных жителей. Преступники не делятся по национальности — немцы или румыны. И те и другие — фашисты, которые, помимо всего прочего, стреляли по храмам в то время, когда в них проходили службы. Среди официальных лиц, подписавших документ, присутствует и церковный иерарх — протоиерей Ильинского собора Краснодара Николай Бессонов. Тоже власть, между прочим. Да, многое мы еще не знаем о той эпохе.

Фигурируют в Акте и предатели — полицаи, бургомистры. Всех их поймали и казнили. «Как правило, это были казаки из знатных семей. Оккупантов с цветами встречали. Немцы обещали, что вернут казакам землю в частную собственность, те им и поверили. Но фашисты обманули. Казачки было дернулись к нашим с поднятыми руками, но было поздно. Предатели понесли заслуженную кару», — говорит Раиса Соколова.

Фотографии, хранящиеся в Новороссийском музее, — отдельная тема. Во время войны в городе работал знаменитый фотокор Евгений Халдей. Никаких парадных снимков. Война — такая, какой была. Уникальные фото тоже недоступны для простых посетителей. На оцифровку нет сил и средств, выставить негде. Вот и пылятся в архиве, никому не известные.

А ведь работы не безымянные, автор всегда записывал в блокнот имена и звания. Вот колоритнейший персонаж — командир роты автоматчиков 255-й бригады Павел Бибо. С седой бородой, в трофейном камуфляже и с ППШ, он вылезает из окна разрушенного здания. Начальник штаба того же подразделения Хабич — бравый полковник. Местные жители возвращаются в город, немецкий плакат «Nach Zaporohskaja 10 km». Хирург майор Григорьев и его пациенты из 83-й бригады: милая девчушка в гимнастерке с медалью — Вера Макарович и солдат с забинтованной рукой — Владимир Тихомиров. Многие нашли бы на подобных кадрах родственников, которые воевали в Новороссийске. Но, увы.

Скупыми штрихами

«Художники на Малой земле» — так называется альбом, выпущенный очень маленьким тиражом в 1978 году. Тоже уникальный экспонат. В нем собраны работы тех, кто прошел через это сражение. «Бои в городе продолжались около года. В них участвовали сотни тысяч. Сколько — никто не знает. Нет точной статистики. Но явно больше, чем в Сталинграде. Тут работали агитбригады, выпускались фронтовые газеты, присутствовали и художники. Порой было проще нарисовать, чем сделать фотографию, по причине несовершенства техники. Поэтому у нас побывало так много живописцев», — объясняет Лев Степко.

Леонид Сойфертис, Борис Пророков, Виктор Цигаль и Павел Кирпичев, как и фотограф Евгений Халдей, донесли до нас то, что видели. В том числе и быт Малой земли. Ведь крошечный пятачок к моменту начала штурма превратился в обширный плацдарм площадью 30 квадратных километров. Где солдаты сеяли пшеницу, заводили живность, налаживали хозяйство.

Девушки моют волосы. Солдат кормит кур. Самодельная мельница для зерна. Смешные ослики — лошадей не было, они пугались артобстрела, а ишачки только прижимали длинные ушки и продолжали подвозить боеприпасы. Боец прикуривает от костра, стоящая рядом барышня недовольно уперла руки в боки. Бравый моряк старшина Буданов с ППШ. Медсестра Тося Бобкова — милое личико, кургузая шинелька. На многих рисунках имена в траурных рамках — погибли. А вот и знакомое лицо — политрук Леонид Брежнев. Просто один из многих.

Интернет-поисковики не знают этого сборника рисунков, их нет в электронном виде. К сожалению, публику с ними знакомят редко, в основном на выездных выставках, которые устраивает Новороссийский музей. А это, с одной стороны, объект культурного наследия, с другой — память о героическом прошлом.

Диорамный триптих «Освобождение Новороссийска в 1943 году» — столь же выдающаяся работа, как и «Бородинская битва» в столице или «Огненная дуга» в Белгороде. Быть может, она даже имеет большую историческую ценность. «Художник-панорамист Николай Котов встречался с десятками участников битвы, по их рассказам делал эскизы, многократно корректировал. И только потом свел в общие полотна, причем ветераны не раз вносили свои правки. По сути, получилось не художественное произведение — хотя оно им безусловно является, а некий документальный «снимок» штурма города», — поясняет Лариса Колбасина.

Диорама доступна для посетителей, но уникальный экспонат находится в проходной комнате, что не способствует вдумчивому созерцанию. По-хорошему, этот объект должен стать центральным в большом музее, где собраны все артефакты той страшной войны.

В списках не значатся

Отсутствие точных данных об общей численности войск, принимавших участие в боях за Новороссийск, — только одно из белых пятен истории. Никто не знает, сколько солдат здесь полегло. С той поры минуло 70 лет, а списков так и нет. «На 1982 год в трех десятках братских могил, находящихся в городе и окрестностях, значилось около пяти тысяч человек. Сегодня — уже 15 тысяч. 9 мая 2013-го мы внесли в списки еще 1300 погибших. А на памятных досках до сих пор имена только 3800 воинов», — делится переживаниями Раиса Соколова.

Пополнение списков идет благодаря работе сотрудников музея в ОБД «Мемориал». По базе данных выясняются погибшие в Новороссийске, и листочки с именами в символических урнах-капсулах закладываются в ту братскую могилу, где лежит больше всего военнослужащих данного подразделения. Такая вот «обходная технология». Хотя весь город знает, где именно покоятся останки тех, кто погиб, защищая Родину. Более того, используя эту информацию, немцы воссоздали в Новороссийске свое воинское кладбище, производят перезахоронения. Даже наняли специальный поисковый отряд. Аналогичные погребения останков советских воинов проводятся крайне редко. Почему — хороший вопрос.

Проблем хватает. Но есть и бесспорные достижения. Регулярно проводятся историко-патриотические мероприятия, где школьникам и солдатам рассказывают о войне. Они пользуются большой популярностью. Энтузиасты умеют так доносить информацию — заслушаешься. Кто, например, сегодня знает, что командир первого десанта на Малую землю майор Цезарь Куников — не просто старший политрук запаса, героически погибший 14 февраля 1943 года. Он был еще и начальником технического управления Наркомата машиностроения, директором ЦНИИ технологии машиностроения. То есть специалистом высшего класса. У людей такого ранга имелась стопроцентная бронь, но Куников ею не воспользовался и добровольцем ушел на фронт.

Партизанское движение, война на море, строительство укреплений — тема обороны и освобождения Новороссийска воистину неисчерпаема. И практически каждому моменту уделяется внимание. Что приятно — в далеко не резиновом городском бюджете находятся средства для восстановления и содержания памятников, проведения различных мероприятий. Помогает и край.

Кстати, когда-то город имел более высокий статус. С 1896-го по 1920-й он был центром Черноморской губернии, которая узкой полосой тянулась от Кубани до Сухуми. Былое величие здесь очень любят вспоминать. Это не местечковый сепаратизм, а гордость за свой город. Город-герой, главный порт России на Черном море. Город, сражение в котором решило исход Великой Отечественной войны. Ведь за спиной был Кавказ и, прежде всего, Баку — нефтяная столица СССР тех лет.

Источник